— Всё, спать. Спокойной ночи.
Отец ушёл в свою спальню, а Вера сидела перед пустой стопкой и почти полной бутылкой. Пришёл Сашка, растрёпанный, с примятой щекой, обнял её.
— Данька меня приспал. Как папа?
— Нормально, — ответила она.
— Идём спать, почти полночь.
Он поцеловал её в макушку, и она поднялась, посмотрела в окно. Гроб с телом её матери стоял на старых кухонных табуретках. Вера выключила свет на кухне, потом щёлкнула вторым выключателем, и погасла лампочка на своде перголы. В темноте за окном ветер шелестел листьями дикого винограда, и пятна лунного света плавали по глянцевой поверхности гроба. Казалось, что он шевелится, но Вера понимала, что это просто иллюзия. Обман зрения.
***
Виктор Сергеевич сдвинул засов и вышел на улицу. Полная луна заливала своим светом их аккуратный участок, но под густо заплетённый виноградом навес свет почти не попадал. Смутно серели ножки и перекладины табуреток, сам гроб был сплошным непроницаемым пятном.
Виктор Сергеевич встал возле навеса, достал из кармана спички. Попытался зажечь, но, едва загорался слабый огонёк, ветер сразу его гасил. Виктор Сергеевич сунул коробок в карман и вошёл в тень. Он опустился на бетонную площадку и прижался затылком к полированной поверхности гроба.
— Дашка, какого чёрта? — прошептал он. — Это подло.
Над его головой заскрипело дерево, и тяжёлая крышка гроба упала на землю.
Виктор Сергеевич открыл глаза. Он лежал в их постели, на подушке, которая ещё пахла Дашей, его Дашей, которой больше нет. Он здесь, на жестковатом, но полезном ортопедическом матрасе, а она — за окном, в деревянном полированном ящике и сюда больше не вернётся. Никогда. В тёмном проёме спальни появилось светлое пятно.
— Пап, — сказало оно голосом дочери. — Там что-то упало.
— Это мне приснилось, — ответил Виктор Сергеевич. — Крышка гроба упала. Иди спи.
— Пап, проснись. Там во дворе что-то грохнуло. Что-то тяжёлое. При чём тут твой сон?
Он встал и подошёл к окну. Прижался к стеклу щекой и вгляделся в темноту. Бегающие пятна мешали разглядеть, на месте ли крышка гроба. Зато он увидел крупное светлое пятно на решётке перголы.
— Сиди тут, — бросил он дочери и кинулся в кухню, щёлкнул выключателем.
Во дворе загорелась лампочка.
Ветер теребил зацепившуюся за лозу кружевную накидку, которой в похоронном бюро накрыли лицо Даши. Он опустил глаза ниже. Крышка валялась на бетонном полу за гробом. Он видел обитый край, но тела жены видно не было. Виктор Сергеевич подвинул к окну табурет и встал на него. Даша лежала, как и раньше: глаза закрыты, руки сложены на солнечном сплетении, на лбу повязка. На кухню вбежала Вера.
— Что там? — спросила она.
— Ничего, просто сползла крышка гроба. Надо было заказывать на петлях.
Вера стояла, протянув руку вперёд, куда-то за его спину.
— Папа, — сказала она тихо дрожащим голосом, — там…
Отец резко обернулся. Он успел увидеть, как за край гроба нырнуло тёмное пятно. Как будто чья-то голова выглянула оттуда и спряталась вновь. Чья-то… Он точно знал, чья. В наступившей тишине он услышал, как застучали её зубы.
— Поднимай Сашку, проверьте все двери и окна. Всё должно быть закрыто.
Вера не двигалась с места.
— Пап, это сон? — спросила она.
— Я не знаю, донь, — ответил он. — Кажется, нет.
Пока они бегали по всему дому, проверяя запоры, из спальни вышел Даня.
— Мам, почему вы не спите? — спросил он, протирая кулачками глаза.