Вера села перед ним на корточки.
— Сына, иди спи. Мы убираемся. Завтра будут гости, надо навести порядок.
— Ба… — сказал он, глядя за её плечо.
— Да, сына, бабушки больше нет.
Он, не отрываясь, смотрел в сторону кухонного окна. Вера обернулась. Во дворе, за стеклом, стояла её мать. У Веры похолодело в груди, лицо онемело. "Только не инсульт", — мысленно взмолилась она.
Даша за окном подняла руку и виновато улыбнулась.
— Верочка, открой, пожалуйста, — сказала она. — Я где-то ключи посеяла. Ищу по карманам и найти не могу.
Вера отпустила сына и медленно подошла к окну.
— Мама? — спросила она неуверенно.
— Ну а кто ж ещё? — Даша опустила руку, ощупала свой клетчатый пиджак. Она удивлённо осмотрела себя. — Зачем я этот костюм напялила? Много лет его из шкафа не доставала.
Вера подошла вплотную к окну.
— Верочка, — сказала мать, — открой, пожалуйста. Сегодня холодно, или это меня знобит… Кажется, я заболела. Такой сильный ветер!
Лицо мамы плыло и таяло под потоком льющихся слёз. Вера взялась за ручку окна и потянула её вниз. Грубая рука легла сверху и вернула рычаг на место.
— Не надо, донь, — сказал отец.
Он оторвал её руку от окна и оттащил назад.
— Там мама.
— Я вижу.
Даша за окном приложила ладони к лицу и прижалась к стекло, вглядываясь в тёмную кухню.
— Вить, впусти меня, пожалуйста, — попросила она. — Верочка меня не узнала, что ли?
— Уйди! — сказал Виктор Сергеевич, и голос сорвался на хрип.
— Вить, ты что? — Даша отодвинулась от стекла, сделала шаг назад, чтобы свет от лампочки падал на её лицо. — Это ж я, Даша. Почему ты меня не пускаешь? У тебя кто-то есть? Нашёл себе помоложе? — Она покачала головой. — А я ведь чувствовала.
— У меня никого нет, — глухо сказал Виктор Сергеевич. — И не было.
— Витя, хороший мой. Я знаю, конечно. Вить, я правда замёрзла. Можешь набрать мне горячую ванну? Кажется, я простываю. Носоглотка отекает, прям чувствую. Завтра вся в соплях буду.
За их спинами щёлкнул выключатель. Виктор Сергеевич увидел в оконном стекле отражение перекошенного лица своего зятя.
— Что… Что это? — прошептал он.
Дашино лицо исказилось злобой, она отпрыгнула назад, чуть не свалив гроб и с невозможной для человека скоростью метнулась в сторону.
— Господи Боже мой… — пробормотал Виктор Сергеевич и перекрестился.
В прихожей задёргалась ручка входной двери. Он бросился туда, проверил засов.
— Саш! — крикнул он.
Зять подбежал к нему. Виктор Сергеевич прошептал ему на ухо: