— Иногда люди не выдерживают. — Доктор пожал плечами. — Им вдруг приходит в голову идея выбраться отсюда как можно скорее, даже не дожидаясь шаттла, даже без скафандра. Еще несколько секунд, и вас бы… уже не спасли.
— Нет. Не могу поверить. Мне нужно посмотреть эти записи.
— Да, конечно, это можно устроить. Но я надеялся, что вы все-таки поговорите со мной. Если вас что-то беспокоит, я могу помочь.
— Да не о чем тут говорить! Я споткнулся и ударился головой. Вот и все!
— И больше вы ничего не помните? Никаких необычных ощущений у вас в последнее время не было, ничего такого, что бы ощущалось как дискомфорт? А другие провалы в памяти у вас бывали?
Спенс поморщился при слове «провалы». Может ли врач знать что-то еще?
— Нет, ничего такого не было.
Доктор Уильямс тяжело вздохнул.
— Ну и что теперь? Я имею в виду, что со мной будет? — Спенс не мог скрыть раздражения в голосе.
— Ничего. Можете идти.
— Но… вы не будете… я имею в виду, вы не должны…
— Сообщить об этом руководству? Нет, не думаю. Непосредственной опасности для вас я не вижу. Иначе говоря, вы по нашим данным вполне стабильны.
— Спасибо, — мрачно отозвался Спенс. — Значит, я могу идти?
— Да. Но я хочу вам напомнить, что моя дверь для вас всегда открыта. Если вдруг вспомните что-нибудь или захотите обсудить, милости прошу.
Спенс кивнул, слез с высокой кровати и вышел из комнаты вслед за доктором Уильямсом. В маленькой приемной он нажал на панель доступа. Когда дверь открылась, он повернулся, чтобы кивнуть врачу, который все еще внимательно наблюдал за ним.
— Спасибо, доктор Уильямс. До свидания.
— Еще одно, доктор Рестон. — Медик подошел ближе, наклонился к самому уху Спенса и прошептал: — У вас нет врагов на станции… не так ли?
Глава 8
— Немыслимая глупость! О чем ты думал? Вы что, идиоты? Думаете, это какая-то игра? Мы не с крестьянами имеем дело, господа. Рестон — умный, чувствительный человек. Еще одна такая ошибка, и он почует неладное. Обязательно почует. Рестон умен, он исследователь, обладающей достаточной волей, чтобы не бросить эксперименты. Мы должны быть предельно осторожны, — Хокинг посмотрел на двоих помощников, понуро стоящих перед ним.
— Может, лучше тогда найти кого-нибудь другого? — предложил младший из двух мужчин.
— Так! Вы сомневаетесь в моем решении? Вы во мне сомневаетесь?! А ну, смотреть на меня! — Глаза Хокинга гневно устремились на помощников, на лбу обозначились вены, а губы изогнула жутковатая усмешка.
— Я же только предложил, — пробормотал мужчина. — В любом случае, вы же уверяли, что он ничего не вспомнит.
— Молчать! — Кресло Хокинга поднялось в воздух. Внутри слабо жужжал механизм. Он на мгновение отвернулся, и когда снова повернулся к своим помощникам, лицо его уже ничего не выражало, мышцы расслабились.
— Вы даже не представляете, как близко мы подошли к цели! Мы стоим на пороге новой эпохи в истории человечества. Подумайте об этом, господа! Наша сила будет безгранична. Все человечество склонится перед нами. Мы станем богами! Мы сможем контролировать умы всей человеческой расы. — Голос Хокинга звучал совсем негромко, но был холоден, как лед. Кресло подалось ближе к мужчинам. Глаза Хокинга блестели, как две черные бусины.
Сверкнула вспышка. Раздался треск. Хокинг рассмеялся, глядя на помощников, корчившихся на полу перед ним.
— Вот каков на вкус конец, ожидающий тех, кто меня разочарует. Постарайтесь об этом не забывать, джентльмены. Хватит корчиться! Вставайте. У нас есть работа…
Спенс добрался главной галереи, все еще размышляя о словах доктора Уильямса. Зачем он сказал о врагах?
— Вас отпустили, Спенс? — раздался знакомый голос позади.
Он повернулся и увидел Ари, догонявшую его.
— Да там ничего и не было… — растерянно пробормотал Спенс.