— Я знал, что ты свяжешься, — услышал я голос из динамиков.
— Что у вас там произошло? — спросил Щукин.
— «Адский высер», мать их, — ответил Фанель.
Бывший ПП-66?
— Не зли меня, Француз, — нахмурился Щукин. — Давай по делу.
— Отчёт позже напишу, но если вкратце, эти неудачники во время разведки подходов к складам умудрились нос к носу столкнуться со средним МД, и вместо того, чтобы отступить в нашу сторону, они ломанулись на территорию противника. Собственно, разрушенные склады именно их рук дело. Я… Я сам до сих пор пытаюсь понять, как так вышло, но ребята оттянули на себя всё внимание, значительные силы, в том числе два МД, и при этом умудрились выжить. Ах да, те МД они похоронили под обломками одного из зданий. Я тогда думал, что они всё, кончились, здание-то парни на себя обрушили, когда их прижали, тоже, кстати, вопрос, как именно, но нет, выжили. Мы их как раз рядом с одним из МД и откопали, они им как прикрытием воспользовались. Реально адский высер, тут и добавить нечего. И Тоётоми в них вляпались. Мне после их приключений и сражаться-то толком не с кем было.
Немного помолчав, Щукин произнёс:
— Нифига не понял. Их же всего десять бойцов. Как?
— Эх, командир… — услышал я вздох Фанеля. — Я там непосредственно находился, только с другой стороны складов, и то ничего не понял. Сижу, вот, разбираюсь.
— Ладно, жду твоего доклада, — покачал головой Щукин.
А «Адский высер», я смотрю, по-прежнему отжигает. Вот ведь неубиваемые ребята. Чему я, естественно, только рад. Правда, если всё так и дальше пойдёт, мне будет неловко называть себя Разрушителем.
— Надо бы для них какую-нибудь медальку придумать, — произнёс я, улыбаясь.
— За то, что они всё разрушают вокруг себя? — хмыкнул Щукин.
— За то, что выживают, — покачал я головой. — К тому же, на моей памяти это первый раз, когда их действия пошли вразрез с планом операции. Между прочим, приказа брать склады исключительно в целом виде не было. Лишь рекомендации.
— Ну, так-то да, — произнёс он задумчиво, после чего коротко пожал плечами и вновь взял чашу с едой в руки. — Можно и медальку выпустить. Хех, — посмотрел он на меня с улыбкой. — А на ней выгравировать золотую какашку в языках пламени.
Было бы прикольно.
— Пожалуй, не стоит, — сдержал я улыбку. — Слишком жёстко.
— Кстати, — намотал он на вилку лапшу, — а у нас вообще есть медали? Что-то я с подобным не сталкивался. Одни наградные листы и нашивки были.
— У Аматэру медалей нет, — ответил я.
— Чё так? — спросил он, проглотив еду.
— Без понятия, — пожал я плечами. — Традиция, наверное. Я Аматэру пару лет как стал, и не могу знать всего. У нас вместо медалей золотая монета используется.
— В смысле? — не понял он. — Монета?
— Ну… — не сразу я понял, чему он удивляется. — Это просто называется монетой, на деле двухсотграммовая золотая чушка с уникальной гравировкой.
— Которую, поди, и продать-то нельзя, — покачал он головой, после чего вздохнул и быстро запихнул в рот остатки лапши.
— Почему нельзя? Можно, — ответил я. — С тем прицелом и делается. Причём чем такая монета старше, тем она дороже. Такие фиговины у многих аристократов есть. Самые старые из известных у Фудзивару. Причём, насколько я знаю, не покупные, а свои собственные.
— Вот чем мне нравятся Аматэру, так это своей практичностью в некоторых вещах, — хмыкнул Щукин. — Многие на вашем месте обижались бы продаже таких вещей.
— Да ладно, — отмахнулся я. — Это всего лишь традиция. Раньше ведь как было? Совершил подвиг — держи кошель с золотом. Вассалу могли ещё и земель подкинуть. Аматэру просто всё красивей обставили.
— Хм, тоже верно, — согласился он.
Какое-то время мы продолжали болтать ни о чём. Я просто убивал время, стараясь не мешать Щукину, который постоянно отвлекался на мониторинг ситуации и выдачу приказов. Но вот, наконец, в комнату вернулись Святов с Казуки. Парнишка переоделся в лёгкий МПД, который скорее походил на пилотный комбез, разве что с броневыми накладками. Разгрузка, специальная пистолетная кобура, в которой находился мой подарок — SIG WA-P10. Крайне мощный плазменный пистолет на двадцать выстрелов. Ну а в руках он держал ещё один мой подарок — MKb-102 «Schmerzmittel», он же «Обезболивающее». Точно такая же штурмовая винтовка, какой пользуюсь и я.
— Выглядишь грозно, — произнёс я улыбаясь.