— В таком случае всего хорошего, Чесуэ-сан, — кивнул я ему.
— Всего хорошего, — ответил он рассеяно.
Хорошо вечер начался. Собственно, продолжился не хуже. Ходили туда-сюда, ели вкуснейшие блюда, общались ни о чём с гостями. Правда, не всегда разговоры были пустым трёпом — всё-таки это я дистанцировался от дел, но гости-то об этом не знали. Например, глава клана Асука поинтересовался, планирую ли я ещё обсуждать вопрос их вражды с Тайра и Отомо. Признаться, я уже и подзабывать об этом деле стал, но то, что я этим обязательно займусь, пришлось подтвердить.
В общем, полноценным праздником или отдыхом официальный приём быть не может, но я постарался свести серьёзные разговоры к минимуму.
— Похоже, пора заканчивать со всеми этими разговорами, — произнёс я, когда заметил друзей, собравшихся в одну компанию.
— И правда, — ответила Норико. — Хоть немного развеемся.
— Устала? — спросил я, поглядев на неё.
— Не больше, чем обычно, — пожала она плечами. — Просто скучно. В конце концов, даже с гостями общаешься в основном ты.
И правда, что это я? Если подумать, то далеко не все мужчины ходят по двору с жёнами, многие отпускают их в свободное плавание, а я всё время таскаю Норико с собой. С другой стороны — могла бы и намекнуть… да что уж там — просто сказать об этом. Что я, зверь что ли какой-нибудь, мучить её таким образом?
— Ну тогда и правда хватит, — произнёс я. — Пошли к нашим.
В целом, слава богу, приём Кояма не отметился ничем серьёзным. Походили, пообщались с гостями, повеселились с друзьями, разъехались по домам. Идеально, в общем. Ну а утром следующего дня я позвонил Кену.
— Привет, дружище, не спишь? — спросил я.
— Десять утра, Син, — хмыкнул он. — Какой сон в такое время? У меня сейчас тренировки.
— Соня, — усмехнулся я. — Я до завтрака тренируюсь.
— Если я ещё и до завтрака буду тренироваться, то точно сойду с ума, — произнёс он.
— В общем, я что позвонил-то… Вопрос к тебе есть, — перешёл я к цели звонка.
— Спрашивай, — ответил он.
— Чем таким твоему клану мешает Патриарх? — спросил я. — Я, вроде как, дорогу вам не переходил.
Кен замолчал. И молчал он шесть секунд. Чуть больше, но это ладно.
— Странный вопрос для телефонного звонка, — произнёс он.
Ну да, не хочет подставляться, если я записываю разговор.
— Да ладно тебе, я не веду запись, — вздохнул я. — Да и объявление войны уже едет к вам. Красивый конверт, посланник — всё как полагается. Мне просто надо знать — оно вообще того стоило?
И опять молчание, на этот раз четыре секунды.
— Раньше я бы сказал, что да, теперь же сильно сомневаюсь, — ответил он. — Извини, Син. Я правда пытался переубедить своих, но… Я ведь… Я пытался сделать хоть что-то…
— Да ладно тебе, — попытался я его успокоить. — Я всё понимаю. В конце концов, над тобой отец и дед, ты и не мог ничего сделать.
— Я мог хотя бы намекнуть тебе, — произнёс он потерянным голосом.
— Род прежде всего, — ответил я на это. — Ты всё сделал правильно, и я ни в чём тебя не виню.
— Боги… Какой же ты… — простонал он. — Лучше бы ты меня ненавидел.
— Ты мой друг, — усмехнулся я. — И прежде всего я буду видеть в тебе плюсы. Ладно, не унывай, прорвёмся.
— Накануне войны с другом? Не унывать? — усмехнулся он горько.