— Дельно предлагает Иванов. — Спиридонов переменил позу: сел по-турецки. — Сдастся и мне, что наши скоро ударят. Вот моя диспозиция: отряд расходится по домам, каждый при оружии и ждет команды. Я один — здесь. На связи со мной Митяй и Михаил. Александр уходит в город. Егор с ним. Курьером.
Егор, ты этого Иванова видел? — осторожно полюбопытствовал Митяй.
—Видел, конечно.
—Ну и что он? — и Митяй плечами показал каким, по его мнению, должен быть такой человек.
—Серьезный мужчина, — подтвердил Митяевы предположении Егор.
—Когда нам идти? — попросил приказа Ганин.
—Разойдется отряд, тогда и отправитесь, — Спиридонов опять прилег, нашел травинку покрепче, поковырял ею в зубах.
—А сейчас что делать? — огорченно спросил Егор.
—Песни петь, если хорошие знаешь. Да, Мишка. Все хочу спросить тебя, да забываю: граммофон твой — где он теперь?
—Я почем знаю?! — мрачно огрызнулся Миша, но затем рассказал:-- Как оставили его тогда на дороге, так с тех пор не видел. Сначала не до этого было, а потом уж и не нашел. По жадности какой — нито паразит —-хапнул без всякого соображения. Граммофон-то заводить надо, а как музыка заиграет, я тут как тут. Бессмысленные люди!
— Ну, не скажи! — вступил в разговор Митяй. — Расчет у того, кто брал есть: вероятней всего убьют Мишку в заварухе-то такой, и никто граммофон назад не потребует.
— Отставить! — гаркнул Спиридонов. — Раскаркались! Убьют, не убьют. Я песню хочу послушать. Хорошую песню.
* * *
— Так что я сразу к товарищу Иванову доложить что и как, — Ганин лукаво посмотрел на Каресва и добавил: — Теперь решить надо, когда выступать будем. Совместно.
Ганин сидел в кресле у кареевского стола, Егор на стульчике у двери, а Кареев, положив руку на стол, а голову на руку, рассматривал их поочередно — то того, то другого.
— Не слишком ли гладко все получается, Саня? Как ты считаешь, ловкач ты мой золотой?
— Его беда, Валентин Андреевич, что он ужасно нетерпеливый. А нетерпеливый оттого, что везучий до безумия, — и Ганин показал какой Спиридонов человек: — Налетел, нашумел — фыр, фыр! Этот сюда, этот туда! Он командует, все бегают и все получается. А оттого, что все получается, многого не видит. Меня не видит, к примеру.
Появился Мокашев во время ганинского красноречия и, дослушав в дверях, подошел к столу.
— Твой комиссар один на болоте, — сообщил ему Кареев. — Будем в ночь брать.
— Кто будет брать? — спросил Мокашев.
— Как — кто? Ребятки мои. До чего они комиссаров ловить любят, страсть!
— Отдай мне его, Валя.
— Что это значит — отдай? Портсигар он, что ли?
— Я его один на один хочу взять.
— Один на один нс возьмете, Георгий Евгеньевич! — с сожалением сказал Ганин.
— Вот господин Ганин меня проводит. Поможет, если что. Или вон — Егор. — Мокашев мотнул головой в сторону двери. — Он Спиридонова предал, так значит мне поможет с удовольствием.
— Я не предавал, — заканючил от дверей Егор.
— Знаем: испугался, — перебил его Кареев. — Вот что, Юра.Мы нс в театре, обойдемся без красивых слон и изящных жестов. Комиссара надо взять или убить. Мои мальчики в отличие от тебя сделают это быстро и хорошо.
— И вдвоем мы его не возьмем, Георгий Евгеньевич, - добавил Ганин.
— Я прошу тебя, Валентин.