Кареев встал.
— Перед кем покрасоваться хочешь? Перед собой? Что ж, валяй. Рискуй, коли твоей душе угодно. Только я рисковать не намерен. Я сначала это гнездо обложу со всех сторон, а потом уж тебя к комиссару подпущу. Нас поведет Егор. А тебя, Саня, попрошу сердечно: через час по знаку, приведешь господина поручика. Не хотел я тебя беспокоить-ты свое дело сделал — но что попишешь: у Георгия Евгеньевича Мокашева, видите ли, в одном месте свербит!
— А чего ж не пойти. Я пойду. Я представления люблю.
— Вот мы со стороны и посмотрим спектакль, Кареев хлопнул ладонью по столу — все, мол. — Егор, ты готов?
— Как прикажете, — уныло согласился на все Егор.
* * *
Егор шел впереди, а за ним — по одному — кареевская команда во главе с самим. Нехорошо ночью на болоте. Ненужно громко хлопала вода под сапогами, лезли в глаза корявыми ветками большие болотные кусты, и темнота стояла такая, что очень не хотелось идти. Но шли.
— Выходим, — устало шепнул Карееву Егор. И точно: под ногами была твердь.
— Ни черта не вижу! — тоже шепотом и радостно сообщил Кареев.
—Кустики пройдем и огонь в конце увидим. Если он здесь, конечно.
Они миновали кустики и увидели еле живой желтый огонек.
—Туточки! — возликовал Кареев и приказал идущему следом: Передай — замереть.
—Разводить будем, что ли? — спросил Егор.
—Действуй, — разрешил Кареев.
Кареевские молодцы по очереди и по одному бесшумно уходили вслед за Егором. Осталось двое: Кареев со своим помощником. И тогда Кареев спросил:
—А нам где?
— A вам здесь, — ответил Егор. — Единственный выход закрывать.
— И то дело, — согласился Карeeв. — Иди Мстислава зови. Пусть режет редедю перед полком косожскими.
— Чего? — удивился Егор.
— Чего-чего. Иди поручику сигнал подавать.
* * *
Мокашев и Ганин ждали сигнала. Они сидели, прижавшись спинами к стволу огромной сосны, и мирно беседовали.
—Дорогу-то без Егора найдете? — интересовался Мокашев, а Ганин отвечал:
—Найду. Ходил не раз и ночью тоже. Кроме того, на всякий случай меток наставил — зарубки, вешки светлые. Найду.
— Господин Ганин, а как с вами Карeeв расплачивается?
— Как, как. Золотом, конечно. Ничего другого не беру.
— И много дает?
— Вы что — на тридцать серебренников намекаете? Так Спиридонов не Христос.
— И вы, следовательно, не Иуда.
Ухнула вдали сова. Еще раз. Потом еще.