Омлет по-византийски (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Известный романист Джордж Мередит предсказывал Саки большое будущее еще в самом начале его карьеры. Английский писатель Ноэль Кауард спустя много десятилетий после прочтения рассказов Саки признавался, что тот оказал наибольшее влияние на него как на литератора. О Саки в восторженных тонах писали Ивлин Во, Грэм Грин, Гилберт Кит Честертон, Алан Александр Милн (автор Винни—Пуха называл его своим любимым писателем). В 1981 году одновременно в США и в Англии вышла наконец биография Саки (ее автор — Артур Ланггут); из этой интереснейшей книги мною главным образом и почерпнуты некоторые биографические сведения о писателе, веселые истории которого уже не одно десятилетие заставляют улыбаться читателей во многих странах мира.

Но Саки не просто юморист. Его наблюдения над людьми и их поведением точны, замечания остры и язвительны, а некоторые рассказы представляют собой великолепную характеристику общественной жизни. Тон его на первый взгляд беспечный, но за ним — трагическая усмешка. И при всем том в его рассказах нет назидательности; они читаются столь же легко, сколь и запоминаются. Том Шарп высказался по этому поводу так: «Начните читать рассказ Саки, и вы скоро прочтете его. Закончив читать один рассказ, вы приметесь за другой, а когда прочитаете все его рассказы, уже никогда не забудете их».

При жизни писателя в Англии вышло шесть сборников рассказов и фельетонов; два сборника рассказов выходили в Англии в 1923 и 1924 годах; в 1928 году в США большим тиражом было издано восьмитомное собрание его сочинений. В 1976 году издательство «Penguin Books» выпустило, на радость поклонникам творчества Саки, полное собрание его рассказов, три романа и три пьесы в одном томе. В 1977 году в лондонском театре «Аполло» была представлена театрализованная версия некоторых рассказов Саки. В 1978 году лондонское издательство «J. V. Dent and Sons» опубликовало книгу, в которую вошли 55 рассказов Саки. Как видим, интерес к творчеству этого писателя не иссякает на протяжении многих лет.

Саки начал свой литературный путь с того, что написал историю большой страны, а закончил его как автор коротких рассказов. Большая страна заинтересовалась прежде всего его юмористическими сочинениями, ибо не научилась еще извлекать уроков из своей истории, потому и мало интересуется ею.

Перед русскоязычным читателем Саки предстал впервые лишь в 1942 году, когда в журнале «Интернациональная литература» были опубликованы четыре его рассказа. В 1968 году в Москве вышел первый сборник Саки на русском языке, включивший восемь рассказов, а в 1977–м в Ленинграде была опубликована книжка, вобравшая в себя семнадцать рассказов на английском языке — в помощь изучающим этот язык (лучшей, на мой взгляд, книги, чем сборник Саки, для этой цели и не придумаешь; во–первых, с ним не соскучишься, во- вторых, тот, кто не может читать Саки без словаря, — увы! — не знает английского языка).

В 1991 году в Ленинграде в моем переводе вышла книга «Темное дело», в которой я собрал под одной обложкой тридцать шесть рассказов Саки, наиболее ярко, на мой взгляд, представляющих его манеру письма. Стотысячный тираж быстро разошелся. Спустя восемь лет, в 1999 году, мне представилась возможность предложить поклонникам добротного английского юмора шестьдесят пять рассказов этого незаурядного мастера короткой новеллы («Чертова дюжина»). Спустя еще шесть лет, в нынешнем году, я вновь вернулся к Саки, с удовольствием перечитав и переработав переводы более шестидесяти его рассказов. Практически это новые переводы, которые и предлагаются вниманию читателей.

Отбирать для перевода его рассказы непросто, ибо я не встречал у него ни одной нескладной строчки, не говоря уже о неудачных текстах (переводчик Саки, желающий поделиться с соотечественниками радостью от общения с одним из своих любимых английских писателей, неизбежно берет на себя большую ответственность, поэтому благосклонно просит читателя не судить его строго). Саки — мастер великолепно выстроенной фразы и изящного диалога.

Его называют и мистиком, и юмористом; я стремился к тому, чтобы представить писателя и в той, и в другой роли. Но он был еще и профессиональным журналистом, и рассказ «Старинный город Псков» — своего рода шедевр жанра. Однако подлинные шедевры Саки, выдержавшие испытание временем, — это прежде всего его юмористические сочинения, которые хочется перечитывать снова и снова: «Тобермори», «Открытое окно», «Метод Шварца-Меттерклюма»… Список неувядаемых писательских удач я мог бы продолжить, но оставлю это увлекательное занятие читателям.

Игорь Богданов

Июль 2005

Из книги «Реджинальд» (1904)

Реджинальд

Я сделал это, но лучше бы я этого не делал. Я уговорил Реджинальда поехать на целый день к Маккиллопам против его воли.

Все мы иногда совершаем ошибки.

– Они знают, что ты здесь, и удивятся, если ты не приедешь. А мне как раз позарез нужно побеседовать с миссис Маккиллоп.

– Знаю, тебя интересует один из ее дымчатых персидских котят как потенциальная жена – или, быть может, муж? – для Уамплз. (У Реджинальда есть замечательное качество – он презирает всякого рода незначительные детали, за исключением тех, что относятся к области портновского искусства.) И от меня еще хотят, чтобы я терпел скучное общество ради неотложных брачных дел…

– Реджинальд! Ничего подобного, хотя я уверен, что миссис Маккиллоп будет рада, если я приеду с тобой. Молодые люди блестящих достоинств, вроде тебя, у них дома в большом почете.

– Лучше бы я пользовался почетом на небесах, – самодовольно заметил Реджинальд.

– Таких, как ты, будет очень мало, пусть тебя это не волнует. Но если говорить серьезно, тебе не придется подвергать собственное терпение чрезмерно большому испытанию. Обещаю, что не нужно будет играть в крокет, или вести беседу с женой архидиакона, или же делать что-нибудь такое, что может вызвать переутомление. Облачись в свои лучшие одежды, прими относительно любезное выражение лица и уписывай шоколадный крем точно blase[1] попугай. Ничего другого от тебя не требуется.

Реджинальд прикрыл глаза.

– Там будут утомительно современные молодые женщины, которые станут спрашивать меня, видел ли я последнюю пьесу, а менее передовая часть публики сгорит от нетерпения, желая услышать что-нибудь о королевской «бриллиантовой свадьбе», но это историческое событие, а не кличка лошади. Стоит мне только разговориться, как они спросят у меня, видел ли я, как союзники вступают в Париж. Почему женщины так любят копаться в прошлом? Они ничем не лучше портных – те всегда помнят, сколько вы должны им за костюм, который уже давно не носите.

– Я закажу ланч на час. У тебя будет два с половиной часа, чтобы переодеться.

Реджинальд скривил лицо в недовольную гримасу, и я понял, что добился своего. Он принялся размышлять, какой галстук с какой жилеткой будет лучше сочетаться.

Но даже тогда я не мог предположить, чем все это кончится.

По дороге к Маккиллопам Реджинальд сохранял величайшее спокойствие, и это нельзя было объяснить исключительно тем фактом, что он втиснул ноги в слишком узкие башмаки. Мне стало еще более не по себе. Выпустив Реджинальда на лужайку перед домом Маккиллопов, я поставил его рядом с соблазнительным блюдом с marтоп glaces[2] и как можно дальше от жены архидиакона. Отдалившись на дипломатическое расстояние, я с мучительной отчетливостью услышал, как старшая из дочек Мокбн спрашивает его, видел ли он последнюю пьесу.

Должно быть, прошло минут десять, не больше. Я довольно мило беседовал с хозяйкой, пообещал дать ей почитать «Вечный город», прислать рецепт кроличьего майонеза и как раз собирался предложить уютный дом ее третьему персидскому котенку, как краешком глаза углядел, что Реджинальда не было там, где я его оставил, а marron glaces даже не тронуты. В ту же минуту я обратил внимание на то, что старый полковник Мендоза пытается рассказать свою классическую историю о том, как он познакомил Индию с гольфом, а Реджинальд расположился в опасной близости от него. Бывают случаи, когда Реджинальда так и тянет к полковнику.

– Когда я был в Пуне, в семьдесят шестом…

– Мой дорогой полковник, – мягко заговорил Реджинальд. – Вы только подумайте, что говорите! Так опрометчиво выдавать свой возраст! Я бы ни за что не признался, что жил на этом свете в семьдесят шестом. (Реджинальд даже в порыве самой безудержной откровенности утверждает, что ему только двадцать два.)

Лицо полковника приобрело цвет переспелого инжира, а Реджинальд меж тем, не обращая никакого внимания на мои попытки перехватить его, ускользнул в другой конец лужайки. Спустя несколько минут я застал его весело болтающим с младшим из сыновей Рэмпидж. Он излагал ему испытанный способ настаивать водку на полыни, причем все это могла слышать мать мальчика. Миссис Рэмпидж, между прочим, занимала видное положение в местном отделении движения за трезвый образ жизни.

Нарушив этот не предвещавший ничего хорошего tête-à-tête и усадив Реджинальда так, чтобы он мог наблюдать за тем, как игроки в крокет теряют самообладание, я отправился на поиски хозяйки, желая возобновить переговоры насчет котенка с того места, на котором они были прерваны. Мне не удалось ее скоро выследить, и в конце концов миссис Маккиллоп нашла меня сама, но разговор пошел не о котятах.

[1] Пресыщенный (фр.). (Здесь и далее прим. пер.)

[2] Мороженые каштаны (фр.).