Жил студент ПГМИ на окраине Перми: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лишь, спустя некоторое время, спросил:

— Как же я пойду на следующие экзамены с таким "красивым" экзаменационным листом?

— Обратитесь в приемную комиссию… Полагаю — обязаны выдать дубликат… До свидания!

— До свидания, — потом (после паузы, тихо, еле слышно), — Спасибо…

В приемной комиссии мое заявление-просьба "о выдаче дубликате экзаменационного листа" вызвала единодушный веселый отклик:

— Уф, насмешили, молодой человек! Спасибо! Готовьтесь к следующим экзаменам! Все у вас замечательно…

***

А вот от прочих экзаменов в недрах памяти моей вообще почти ничего не осталось. Я очень плохо помню экзамен по физике. Как, кому сдавал, что было в моем билете? Ничего не помню! Не могу сказать наверняка даже о том, где, в каком конкретно месте, территориально, то есть, происходил он: то ли в главном корпусе, что на улице Коммунистической, то ли мы, абитуриенты, ездили на сдачу физики непосредственно в теоретический корпус института, что на площади Дружбы, в Мотовилихе? Тайна за семью печатями!

Впрочем, чисто логическим путем, прикидывая и так и эдак, "довычислялся" до того, что, скорее всего, сдача физического экзамена происходила, все-таки, именно в теоретическом корпусе. А это, братцы мои, в нескольких километрах от главного! Что, в свою очередь означает, что наступает время для того, чтобы рассказать вам о пермском трамвае, поскольку именно это замечательное транспортное средство, словно бы и создано было для того, чтобы стать самым удобным средством связи между корпусами мединстиута…

Лирическое отступление о пермском трамвае

Начинать этот рассказец следует, как это и положено, с дифирамбов. Например, с утверждения о том, что трамвай для меня всегда был одним из самых любимых видов городского транспорта. Думаю, что объясняется сие благорасположение просто: проведший значительную часть жизни на рельсах (в электричках, поездах), на подсознательном уровне, априори, всегда я отдавал, отдаю и, видимо, буду отдавать в дальнейшем предпочтение именно рельсовым средствам передвижения, а не каким-либо иным…

Поэтому для меня трамвайное путешествие между корпусами мединститута всегда было делом приятным, занятием — необременительным, ибо весь маршрут — от остановки "Главпочтампт", что на улице Ленина и до площади Дружбы в Мотовилихе — почти никогда не отнимал у студентов более двадцати минут их драгоценного времени. При этом трамвай настолько был деликатен, что никогда ничего от своих пассажиров не требовал и ни на чем не настаивал, ну разве что — на легком расслаблении, да на максимальном непротивлении путешествию, но и то — так, безо всякого на то давления, исключительно на добровольной основе… Так, что — если вы, уважаемые читатели мои, пассажиры пермского трамвая — то располагайтесь поудобнее, расслабляйтесь, смотрите во все глаза и окна по сторонам, по ходу и против движения; можете, напротив, смежив веки, некоторое время даже подремать пока ваш электрический чудо-перевозчик все катит и катит — унося вас все дальше и дальше от исторического центра города. Поначалу — старой, малоэтажно-мезонинной, дореволюционно-"экскурсионной" Пермью, то бишь, улицей Ленина, потом проезжая-огибая бывший купеческий Разгуляй… После Разгуляя, "божья коровка" трамвая, упрямо следуя по назначенному маршруту и пользуясь всеми предоставленными ей возможностями, начинает вползать, карабкаться по наклонной "ветке" Мотовилихинской дамбы, забираясь все круче и круче вверх, почти что — на самое "седьмое небо". При этом путешественникам, с высоты возвышенного их положения, открываются совершенно роскошные виды — низины-долины речной поймы… Альпы, Альпы швейцарские, да и только!

Вершинной же точкой подъема нашего замечательного электрического дивайса становится Т-образный перекресток улиц Уральской и Крупской, слева увенчанный элегантной бетонной "шляпкой" купола Пермского цирка. (Кстати, застал я еще те времена, когда никакого постоянного цирка и в помине не было и на его месте сноровистые рабочие каждое лето заново собирали брезентовый шатер цирка-шапито, представлявший собой весьма сложную конструкцию на стальных тросах-растяжках).

…Пока умильно предавался воспоминаниям, наш симпатичный электрический красный "жук", позвякивая и постукивая на рельсовых стыках, успел лихо повернуть направо и уже следует широкой, просторной улицей Крупской, чтобы спустя несколько минут победно и торжественно "выкатиться" на совершенно замечательную площадь Дружбы. Ибо на одной стороне ее испокон веку располагается большое здание, где сочиняют, пишут и издают любимую газету пермяков "Звезда" (ласково именуемую жителями столицы Западного Урала просто "Звездочкой"), а на другой — высится теоретический корпус нашего мединститута с кафедрами физики, общей и биологической химии, фармакологии, физической культуры, спортзалом и многим-многим другим…

Вот и добрались! С третьего этажа теоркорпуса, кстати, открывался (и открывается!) совершенно роскошный вид на город, на наш знаменитый пермский трамплин (в те времена — один из самых современных в СССР). Боюсь, что ничего более о своем вступительном экзамене по физике я добавить не сумею…

Но вот биологическое вступительное испытание осталось, таки, в памяти. И тем, что проходило оно в цокольном этаже Главного корпуса, там, где, наверное, и по сей день расположена знаменитая кафедра биологии, и тем, что досталась мне на этом вступительном испытании "классика жанра": инфузория-туфелька, клещи и теория Ч.Дарвина, с которыми я успешно справился. Вообще, после экзамена по химии все остальные вступительные испытания почему-то казались мне легкими, а экзаменаторы — сверхобьективными и отзывчивыми…

НЕМНОГО АРИФМЕТИКИ

В 1972 году для успешного поступления в ПГМИ абитуриентам педфака (со школьным аттестатом, скажем, в 4 балла) необходимо было набрать на вступительных экзаменах как минимум, две "четверки" и две "тройки". В этом случае, при набранной в итоге сумме в 18 баллов (4+4+3+3 = 14 + 4 балла аттестат), представители сильного пола на 0,5 превосходили свой проходной показатель (17,5 баллов). Для абитуриенток же этого было недостаточно, им обязательно надо было получать на вступительных экзаменах, как минимум, три "пятерки" и "четверку" (при точно таком же среднем балле за аттестат). Лишь тогда, преодолев "планку", установленную для представительниц слабого пола на "космической" за малым высоте в 22,5 балла, они могли стать обладательницами студенческих билетов (5+5+5+4=19 + 4 балла за аттестат = 23 балла).

Иными словами, существовали вступительные "преференции" для представителей сильного пола…

Но — чем и перед кем прекрасная половина человечества так провинилась в тот, так далеко уже ушедший от нас, год?

Исчерпывающего ответа на этот вопрос, похоже, нет. Ходили разговоры, что существовало то ли "указание", то ли "распоряжение", то ли целый "приказ" Министерства обороны СССР — но и это неизвестно, поскольку никому из нас, простых смертных, видеть документ сей так и не довелось. Известно лишь, что бумага эта важная была подписана самим Маршалом Советского Союза Гречко Андреем Антоновичем, занимавшим в описываемые времена пост Министра Обороны СССР.

И написано в документе том было, что времена нынче ну очень уж неспокойные (а когда они были спокойными-то?). Что-де, только-только отгремела канонада на востоке, на пограничном с Китаем острове Даманском, а за несколько лет до этого случилась известная всем катавасия с Чехословакией, что нынче вот — пылает-горит синим пламенем Восток Ближний… Что, в интересах обороны и безопасности страны, необходимо срочно увеличить выпуск врачей военных. А между тем, согласно статистическим данным, количество студентов, обучающихся на лечебных факультетах в медицинских ВУЗах страны почему-то стало где в два, а где и — поболе — раза меньше количества студенток! Обезмужнели, выходит, медицинские институты наши! Говорят, что именно это, недопустимое, согласитесь, положение дел и вынудило грозное Министерство на самые решительные действия — ввести преференции, вступительные "квоты" для представителей сильного пола.

В подтверждение сказанному — красноречивые цифры и нашего местного, так сказать, "пэгэмэишного", розливу… Сентябрь 1972 г. Первый курс педиатрического факультета. Весь набор — 150 человек, из них особ мужеского пола — 28 (меньше 20 %).

Для как-то заинтересовавшихся сообщаю, что в дальнейшем от подобной практики отказались. Ибо выяснилось, что само по себе простое механическое увеличение количества будущих врачей-мужчин за счет введения для них вступительных льгот не оправдывает себя: вслед за относительно легким приемом мужчин в мединституты, буквально спустя пару месяцев начинался и вполне сопоставимый по масштабам отток их из стройных студенческих рядов. По закону жидкости, налитой в дырявый сосуд: больше налили — больше вылилось!

Причина одна: более слабые студенты не выдерживали напряженных учебных нагрузок и, не справляясь с программами обучения, вылетали и вылетали из ПГМИ. Понятно, что 22,5-балльные студентки знали больше своих 17,5-бальных коллег! Справедливости ради следует сказать, что и студент студенту также был — рознь. Среди представителей сильного пола в ПГМИ, в свою очередь, можно было смело выделить как минимум две подкатегории: отслуживших в Советской армии ("дембелей", "дедов", "стариков" и так далее) и прочих, то есть совсем "зеленых" еще вчерашних школьников.

"Дембелям", несмотря на весь комплекс присущих им замечательных свойств и качеств (уверенное знание жизненных реалий, умение самостоятельно принимать ответственные решения, житейскую основательность), увы, пришлось хуже всего — годы, проведенные ими в казармах и кубриках, в тревогах и учениях, изрядно подвыбили, подвытряхнули из некоторых бывших воинов существенную часть базовых школьных знаний, но это было, пожалуй, еще полбеды. Самое же неприятное заключалось в том, что многие из экс-военнослужащих внутренне, "идейно" уже отвергали, как наивную, саму психологию, так называемого, "школярства", "коротенькие штанишки" которого они навсегда переросли. "Школярства", в хорошем смысле этого слова, как некой наивной ученической еще усидчивости, романтического желания получить отметки повыше, самоотверженной готовности грызть гранит знаний. Без которых трудно, если вообще возможно, было освоить сухую, требующую педантизма и точности медицинскую науку. Поэтому именно демобилизованные воины, увы, и попадали под безжалостный молох экзаменационных сессий и зачетных передряг I и II курсов первыми. (При этом тут же оговорюсь, это касалось далеко не всех бывших военнослужащих. Многие студенты из их числа учились хорошо, успешно преодолевая выпавшие на их долю испытания и временные трудности).

Хоть и не радужнее, но все же в чем-то привлекательнее просматривалось ближайшее будущее для вчерашних школьников (к которым относился и я). Хотя разница в исходной подготовке со студентками, безусловно, также сказывалось и в этом случае. Но в отличие от "дедов", "стариков" и так далее, имели вчерашние школьники не траченные армейской молью, совсем свежие еще знания. И сильную мотивацию учится, поскольку для них вылет из института почти наверняка, едва ли не автоматически, означал службу в армии! А перспектива оказаться вместо теплых студенческих аудиторий и лабораторий где-нибудь далеко-далеко во вьюжных снегах забайкальского края возле самой таежной китайской границы не слишком-то радовала и прельщала! Наверное, именно это позволило многим из вчерашних школьников не только благополучно уцелеть, выжить в ходе сессий и иных студенческих испытаний, сохранив свой студенческий билет, но и постепенно догнать, дотянуться до уровня "высокобальных" однокашниц своих.

ЖИЗНЬ ПРОЖИТЬ — НЕ ПОЛЕ ПЕРЕЙТИ!

Мне приходится бывать на распределениях выпускников нашего Российского национального исследовательского медицинского университета (РНИМУ им. Н.И. Пирогова). Вот и недавно распределялись очередные выпускники-вечерники педиатрического факультета…

Вообще, "вечерники" — и об этом нужно отдельно упомянуть! — "особ стать". Эта категория студентов, которая традиционно пользуется уважением преподавателей мединститутов. И не только потому, что пришли они ("вечерники") в медвуз не абы как, не с кондачка, не с бухты-барахты, а именно, осознанно, сделав выбор свой жизненный решительно и окончательно; не только потому, что многие из них уже имеют ко времени поступления законченное среднее специальное медицинское образование, и что весь период учебы эти труженики и труженицы медицинского фронта еще и изрядно потрудились на ниве московского здравоохранения: кто — в стационарах и поликлиниках — медицинскими сестрами, кто — фельдшерами на линейных бригадах скорой неотложной медицинской помощи. А некоторые — и на специализированных успели "хлебнуть лиха"! Не менее перечисленного, подкупает нас, преподавателей, в "вечерниках" еще и то, что они чуть постарше, и в чем-то серьезнее, мудрее, обычных, остальных студиозусов, что многие из них не только успешно обучаются сами, но — и растят, воспитывают, "ставят на крыло" уже и собственных детей.