Порядочный хаосит: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Есть ли здесь хаотичные или упорядоченные монстры? Скоро узнаем.

Два плетения спустя мне повстречался новый монстр. На этот раз это был трухлявый пень, тянущий во все стороны свои узловатые корни. Он перемещался вверх корнями, шаркая по полу деревянным комлем. Часть корней потолще использовалась им как ноги, а более тонкие отростки оглаживали и ощупывали стены. Он был похож на гротескно огромного паука.

Подойдя к печати, пень начал колотиться в неё деревянным пузом, в то время, как чёрные изломанные отростки шарились по её извивам. В коридоре сделалось довольно темно, и я смог начертить следующую печать не дальше, чем в двадцати алдах от предыдущей. К этому моменту я уже приспособился худо-бедно править лезвие ножа о камень стены.

Золто всё так же упорно оставался в нигредо. Я проволакивал его по полу за ногу вплоть до места, где начинал сгущаться полумрак, останавливался и чертил очередную печать. Они выходили всё лучше и ярче.

Наверное, моё вмешательство могло сильно повлиять на эти коридоры; впрочем, я не очень беспокоился на этот счёт. Возможно, через пару месяцев сюда забредут какие-нибудь норные охотники, и обнаружат на стенах уже потухшие царапины — а рядом с ними отожравшихся, здоровенных хаотичных живуль. Однако, даже если печати и будут продолжать светиться, пользы от них охотникам будет не много.

Секрет рисования печатей — не в правильных линиях; иначе можно было бы их штамповать с помощью пресса. Каждая линия должна быть проведена с определённым настроением, каждый узор должен представлять из себя сочетание чувства и мысли. Здесь — уверенность, здесь — настойчивость; три практически одинаковых штриха один на другим — но один пишется с предвкушением, другой — с гордостью, третий — с любопытством. Ты вкладываешь эти состояния не яростно, но аккуратно, будто втайне от самого себя, позволяя им рождаться внутри — и словно бы стекать по руке в точку, где острие ножа царапает камень.

Я начинал получать всё большее и большее удовольствие от начертания. Когда я учился этому, такого не происходило: я затвердил несколько вспомогательных стишков, запомнил десяток узоров — просто, чтобы сдать экзамен. Но сейчас ко мне пришло «начертательное вдохновение», о котором твердили мои учителя. Возможно, дело было в том, что сейчас я понимал, насколько мне важно создать очередное работающее плетение. Возможно — в том, что, несмотря на своё взвинченное состояние, я находил в себе раз за разом способность проводить верные линии с правильным настроением. На другом конце мира, в загадочном подземелье, окруженный хаотическими монстрами, я полностью отдавался черчению, забывая о самом себе.

Очередная печать вспыхнула ярко-золотым и начала переливаться волнами. Это означало, что я сумел — царапая тупым ножом по каменной стене — создать печать высшего качества.

— Ого, — сказал я, любуясь результатом. — Радужное золото! Похвала с отличием, Ройт. У вас, я погляжу, талант.

Узор полыхал, негромко звеня и рассылая во все стороны волны сияния. Мелодичный отзвук донёсся до меня из той части коридора, по которой я уже прошёл. В полусотне шагов от меня разгоралась ярким светом предыдущая печать, уже начерченная мной, а за ней — более ранняя. Вскоре все узоры засияли маленькими солнцами.

Я должен был бы удивиться, но в этот момент не испытал ничего, кроме ощущения глубокой правильности происходящего. Словно бы я уже видел это где-то прежде и теперь вижу ещё раз. Спокойный, я смотрел на то, как коридор заполнился светом; деревянные живули начали словно бы сходить с ума. Пень вдалеке принялся скакать и прыгать рядом со своей разгоревшейся печатью, словно бы исполняя паучий танец победы. Что творилось с кустом, я отсюда не мог разглядеть точно, и видел лишь беспорядочные взмахи ветвей.

Затем произошло нечто ещё более необычное. От только что начерченного узора в сторону предыдущего начала тянуться сияющая линия; она продвигалась медленно, как ползущая улитка. Повинуясь внезапному импульсу, я приложил острие ножа к ней — и пошёл назад по коридору, прочерчивая линию, которая сразу же начинала сиять.

Когда я подошёл к предыдущей печати, я увидел, что от неё самой — в сторону первой — тоже тянется золотой луч. Я соединил их — и начертил замыкающий знак.

Линия вспыхнула — и начала расширяться, покрываясь штрихами и спиральными узорами, как дерево — ветвями и листьями.

Следующая печать была на другой стороне коридора; и теперь я наблюдал, как уже несколько линий сразу тянутся к ней по полу и потолку, довольно быстро. Ощущение правильности не покидало меня. Я провёл пальцами по одной из появляющихся сияющих линий: гладкая поверхность. Сам камень в этом месте начинал светиться. Кончики моих пальцев словно бы ощущали слабое жужжание. Линия, которой я касался, издала лёгкий звон и выбросила «почку».

Я сложил и убрал в карман ненужный больше нож. Сияющее плетение постепенно оплетало весь коридор, теперь залитый светом. Мелодичный звон, будто бы серебряные колокольчики, наполнял пространство.

Я перевёл взгляд на последнюю печать — она росла и усложнялась. Затем выбросила «росток», который стремительно протянулся через десяток алдов, и выше по коридору начала расти очередная печать.

Тут меня, наконец, охватило беспокойство. Что тут творится, ветер меня раздери? Это очень красиво, и, наверное, тот же Рессам дал бы себе отрубить ноги, лишь бы посмотреть на возникающие узоры, но… я бы лучше понаблюдал за этим с безопасного расстояния.

Я взвалил Золто на плечи и устремился наверх, благо света теперь хватало. Думаю, даже в Белых операционных не так светло.

Через пару сотен алдов коридор кончился, и я оказался на длинной галерее. Из коридора позади меня волнами вырывался яркий свет.

Передо мной, ничем не ограждённый, зиял тёмный провал. Огромный, шестиугольный, глубокий колодец, по стенам которого располагались ярусами галереи с шестиугольными проёмами коридоров. Это зрелище ошеломило меня. Положив Золто на землю, я осторожно подошёл к краю и заглянул вниз.

Колодец уходил вниз, сколько хватало света и глаз. Бесконечные ярусы галерей, располагавшиеся одна под другой. У меня закружилась голова, и я отошёл от края.

Поразительно.

Это определенно чьё-то творение, но чьё? Кому понадобились все эти коридоры? Есть ли в этих норах комнаты, залы, мосты — или это просто бесчисленные коридоры, уходящие вверх и вниз, с единственной целью — разделять и удерживать стоячий ветер? Сколько странных чудовищ обитает на этих бесконечных путях?

Позади меня из коридора вырвались сияющие линии, прочертив дорожки по полу и потолку галереи. На полу расцвёл цветок очередной печати, от которого побежали во все стороны лучи. На их концах образовались завитки.

Из коридоров послышался шум, цокот и плямкание. Очевидно, монстры бежали на запах хаотички. Так! Мне срочно был нужен ладный коридор, ведущий наверх.

Я быстро пробежал мимо нескольких коридоров, уходивших вверх, заглядывая в них. Из одного будто бы тянуло тем же самым сухим запахом, который был в коридоре в самом начале нашего путешествия.

Подхватив Золто на закорки, я поспешил к нему, и вовремя, потому что началось какое-то безумие. Из соседних коридоров вываливались кучи камней, выскакивали коряги, шурша, выползали какие-то копны травы. Обгоняя других, перепрыгивая через соперников, скакала металлическая кровать, скрежеща пружинами. Наперерез мне метнулся одетый в красную куртку и длинный кожаный плащ деревянный манекен. Манекен?!

— Ногач! — радости моей не было предела.

Наконец-то кто-то живой (ну, относительно Золто), знакомый и не страшный! Удача все-таки мне улыбнулась.