Сержант морской пехоты довел его до конференц-зала и держал дверь открытой, пока Бари не вошел вовнутрь. Затем, это было просто Невероятно, охрана ушла. В комнате кроме Бари находились всего два человека.
– Доброе утро, лорд, – сказал Бари Роду Блейну. Голос его звучал ровно и спокойно, но во рту пересохло, а когда он поклонился второму человеку, в горле появился какой-то резкий привкус. – Я не был представлен сенатору Фаулеру, но, конечно, его лицо известно всем в Империи. Доброе утро, сенатор.
Фаулер кивнул, не вставая со своего места за небольшим столом.
– Доброе утро, ваше превосходительство. Садитесь. – Он указал на место напротив себя.
– Спасибо. – Бари занял указанное место и удивился еще больше, когда Блейн принес кофе. Бари осторожно понюхал его и убедился, что это смесь, которую он послал шеф-повару Дворца для Блейна.
ВО ИМЯ АЛЛАХА! Они играют со мной, но какой конец будет у этой игры? Он почувствовал гнев, смешанный со страхом, но по-прежнему никакой надежды. И дикий, булькающий смех зародился в его горле.
– Нам только что стало известно кое-что, ваше превосходительство, – сказал Фаулер. Он сделал знак, и Блейн включил стенной экран. Грузные черты Джонаса Стоуна появились на нем. Лоб и скулы его покрывал пот, а голос Стоуна то гудел, то звучал умоляюще.
Бари бесстрастно слушал, губы его презрительно кривились. Сомнений не было: теперь у Флота имелось больше чем достаточно доказательств, чтобы казнить его, как изменника. И все-таки улыбка не исчезла с лица Бари. Он не доставит им удовлетворения. Он не будет умолять.
Наконец, лента кончилась. Фаулер снова махнул рукой, и изображение вождя мятежников исчезло.
– Об этом знаем только мы трое, ваше превосходительство, – осторожно сказал Фаулер.
– Только мы… Чего они хотят? Может, все-таки есть надежда?
– Не думаю, чтобы это требовало обсуждения, – продолжал сенатор. – Давайте, лучше поговорим о моти.
– О! – сказал Бари. Крошечный звук кольнул его в горло. Хотите ли вы заключить сделку или просто напоследок посмеяться над моими страхами? Прежде чем заговорить, он глотнул кофе, чтобы смочить язык. – Уверен, что сенатору известна моя точка зрения. Я считал моти величайшей угрозой, с которой когда-либо сталкивалось человечество. – Он посмотрел на двух людей напротив, но на лицах их невозможно было ничего прочесть.
– Мы согласны, – сказал Блейн.
Пока в глазах Бари разгоралась искра надежды, Фаулер быстро добавил:
– Это не подлежит сомнению. Они находятся в постоянном состоянии демографического взрыва, за которым следует всеобщая война. Если они вырвутся из своей системы… Бари, у них есть разновидность солдат, которые заставят покраснеть от стыда зауровских суперменов. Черт побери, вы же видели их.
Блейн дал сигнал своему карманному компьютеру, и появилось другое изображение: скульптура машины времени.
– Это? Но мой Моти говорил мне… – Бари замолчал, потом рассмеялся, как человек, которому больше нечего терять. – МОЙ Моти.
– Вот именно, – слабо улыбнулся сенатор. – Не могу сказать, что можно верить вашему Моти, Бари, даже если широко распространятся только малыши, мы можем потерять все миры. Они размножаются как бактерии. Это просто не с чем сравнивать. Впрочем, вы знаете.
– Да. – Бари с трудом взял себя в руки. Лицо его было спокойно, но перед мысленным взглядом сверкали множество крошечных глаз. И ведь я сам почти вынес их наружу! Хвала и слава Аллаху!
– Черт побери, перестаньте трястись, – приказал Фаулер.
– Прошу прощения. Вы несомненно слышали о моей встрече с малышами. – Он взглянул на Блейна и позавидовал его внешнему спокойствию. Малыши должны были быть не менее неприятны капитану "Макартура". – Я рад слышать, что Империя поняла опасность.
– Да. Мы устраиваем блокаду моти. Закупорим их в их собственной системе.
– А не лучше ли уничтожить их, пока это возможно? – тихо спросил Бари. Его голос был спокоен, но темные глаза горели.
– Как?
Бари кивнул.
– Конечно, возникнут политические осложнения. Но я могу найти людей для такой экспедиции на Мошку-1 и, получив нужные приказы…
Фаулер махнул рукой.
– Если потребуется, я могу отправить своих собственных агентов.
– Мои будут значительно менее ценными, – Бари посмотрел на Блейна.