Одиннадцатые звездные войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Так, теперь об этих статуэтках. – Хорват поднял одну и улыбнулся. Он построил их на столе перед собой подобно игрушечным солдатикам: дюжина статуэток моти из прозрачного пластика. Внутренние органы были показаны яркими цветами во всех подробностях. Он еще раз довольно осмотрел их, затем слегка скривился: их нужно было отправить обратно.

Вообще-то, в этом не было особой необходимости. Пластик не представлял из себя ничего особенного, и статуэтки были изучены во всех деталях. Любой штамповочный автомат мог производить их тысячами в час, и вероятно, именно так они были изготовлены моти. Но они были ЧУЖИМИ и дареными, и он хотел иметь их на своем столе или в музее Новой Шотландии. Пусть Спарта довольствуется копиями!

Хорват мог опознать большинство форм с первого взгляда: огромный Носильщик, сверхмускулистый Инженер с широкими коротковатыми руками, и большими плоскими ступнями – вероятно Фермер. Крошечный Часовщик (проклятые Домовые! и дважды проклятый адмирал, не позволивший моти помочь в их уничтожении). Был здесь и Физик с маленькой головой и длинными пальцами, и веретенообразный Бегун, состоявший, казалось, из одних ног… Хорват снова начал диктовать.

– Голова Бегуна невелика, но имеет отчетливо выдающийся вперед лоб. По-моему, Бегун не имеет разума, но обладает способностью запомнить и передать на словах послание. Вероятно, он может выполнять простые инструкции. По-видимому, Бегуны были выведены, как специализированные посланцы еще до того, как цивилизация обзавелась телефонной связью, и сейчас сохраняются скорее по традиции, чем по необходимости. Из структуры мозга совершенно ясно, что Домовые или Часовщики не способны запомнить или передать послание. Их теменные доли слишком слабо развиты для этого. – ЭТО для Кутузова.

– Статуэтки крайне детальны и разбираются, подобно головоломкам, открывая внутренние органы. Хотя мы еще не знаем назначения большинства внутренних органов, можно не сомневаться, что они существенно отличаются от подобных органов у людей, и вполне вероятно, что обычай сдваивать назначения взят моти из своей собственной анатомии. Мы опознали сердце и легкие, последнее, состоящее из двух долей разного размера.

Священник Харди замер в дверях, когда ускорение корабля уменьшилось, а затем возросло. После того, как инженеры выровняли его, он вошел в гостиную и уселся, ничего не говоря. Хорват махнул ему рукой и продолжал диктовать.

– Единственным местом статуэток, остающимся неясным и не детализированным, являются органы воспроизведения. – Хорват улыбнулся и подмигнул священнику. Он действительно был доволен. – Моти всегда были сдержанны относительно секса. Эти статуэтки могут быть образовательными игрушками для детей и тогда, конечно, производится большими партиями. Если все дело в этом – а мы должны спросить об этом у моти, если представится случай – это означает, что культура моти имеет некоторое сходство с человеческой. – Хорват нахмурился. Сексуальное воспитание молодежи было у человечества вещью периодической. Иногда оно было вполне определенным и широко распространенным, а в некоторые периоды истории его просто не существовало. В цивилизованных частях Империи все это было описано в книгах, но в то же время имелось множество новооткрытых планет, где вся эта тема была запретной для подростков.

– Конечно, это может быть вызвано и соображениями рациональности, – продолжал Хорват, – Показ различий в половых органах потребует в три раза больше статуэток, чем их есть сейчас: комплект для мужчин, второй для женщин и третий собственно для фазы воспроизведения. Единственное, что я заметил, это развитые молочные железы у всех форм, и, полагаю, что все мота могут кормить детей грудью. – Он замолчал и что-то нажал на своем компьютере. По экрану пойолзли слова. – Да. Единственный действующий сосок находится всегда справа, или по крайней мере на стороне, противоположной единственной сильной руке. Таким образом детеныша держит крепкая левая рука, тогда как слабые правые ласкают – и это весьма логично, учитывая плотность нервных окончаний в правых руках. – Он прокашлялся и потянулся за бокалом с бренди, знаком приглашая Харди последовать его примеру.

– Единственный сосок у высших форм неопровержимо доказывает, что у высших каст моти рождение нескольких детенышей одновременно исключительно редко. Однако, это явление должно быть обычным для Часовщиков. Можно не сомневаться, что неразвитые соски правого бока малышей в некоторый период их развития в рабочие органы, иначе невозможно объяснить такое резкое увеличение их числа на борту "Макартура. – Он поставил компьютер. – Как дела, Дэвид?

– Отлично. Эта игрушка моти восхищает меня. Несомненно, это логическая игра и к тому же одна из лучших. Один игрок, руководствуясь некими правилами, сортирует различные предметы по категориям, а второй пытается вывести эти правила и обосновать их. Очень интересно.

– Возможно, мистер Бари захочет продавать их.

Харди пожал плечами.

– Церкви не мешало бы купить несколько штук… чтобы обучать своих богословов. Сомневаюсь, чтобы это вызвало всеобщий интерес. Слишком уж сложно. – Он взглянул на статуэтки и на хмурился. – Вы заметили, что здесь нет по крайней мере одной формы?

Хорват кивнул.

– Не обладающего разумом животного, которого мы видели в зоо- парке. Пока мы были там, моти вообще не говорила о нем.

– Да и после этого тоже, – добавил Харди. – Я спрашивал свою Финч (клик), но она тут же меняла тему.

– Еще одна тайна для будущих исследователей, – сказал Хорват. – Думаю, нужно избегать этого вопроса в присутствии моти. Например, мы не должны расспрашивать их послов, – Он выжидательно замолчал.

Дэвид Харди улыбнулся, но ничего не ответил.

– Ну хорошо, – сказал Хорват. – Вы знаете, есть не так уж много вопросов, о которых моти не хотели говорить, и я не пойму, почему они так обходили именно этот. Я совершенно уверен, что эти существа не были предками других форм моти – это не те же, что для нас обезьяны.

Харди хлебнул бренди. Он был очень хорошим и священник задумался, где моти достали образец для подражания. Этот, несомненно, был синтетическим, и Харди стало интересно, сумел бы он отличить его от настоящего.

– Очень разумно было поместить его на борту, – ска зал он и сделал еще глоток.

– Плохо, что мы должны оставить все это, – сказал Хорват. – Впрочем, мы все это засняли, и со всего сделали записи. Голограммы, рентген, плотномстрия, тадоновое излучение. Все, что можно было разобрать, мы разобрали и сделали голограммы составных частей. Нам очень помог командор Синклер… иногда и военные могут оказаться полезными. Хотел бы я, чтобы так было всегда.

Харди пожал плечами.

– А вы не пытались взглянуть на проблему с точки зрения Военного Флота? Если ошибетесь вы, то потеряете некую информацию, если же ошибутся они, опасности будет подвергнута вся раса.

– Глупости. Одна планета, населенная моти? Независимо от того, насколько они развиты, здесь слишком мало моти, чтобы угрожать империи. И вам это известно, Дэвид.

– Да, Энтони, я не думаю, что моти угрожают нам. Но с другой стороны, и не верю, что они также простые и открытые, как мы о них думаем. У меня было больше времени для размышлений над этим, чем у вас…

– Ну и…? – спросил Хорват. Ему нравился священник Харди. У него всегда были интересные рассказы и мысли. Конечно, он умел говорить, ведь этого требовала его профессия, но он не был типичным священником, да и типичным военно-морским тупицей тоже.

Харди улыбнулся.

– Вы знаете, я не могу' выполнить ни одной работы. Хингвистическая археология? Так я даже не изучал языка моти. Когда меня вызовет церковная комиссия, сомневаюсь, что найдется достаточно аргументов, чтобы решить что-либо. Должность корабельного священника поглощает не так уж много времени – что еще остается, как думать о моти? – Он снова усмехнулся. – И размышлять над проблемами миссионеров, которые явятся со следующей экспедицией…

– Вы полагаете, Церковь пошлет сюда миссию?