– Уж нет, – ответил Стели. – Сколько вас там?
– Здесь девять гражданских без скафандров, сэр, и трое оставшихся в живых морских пехотинцев. Мы не знаем, как вывести отсюда ученных, что без скафандров.
– Мы принесли их, – мрачно сказал Стели. – Можете вы защитить гражданских, пока мы проходим через дверь? У вас здесь вакуум.
– О, боже, да, сэр. Подождите минуту.
Что-то зажужжало. Приборы показывали, что давление за приборкой падает. Наконец, задрайки повернулись, и дверь открылась, обнаружив фигуру в доспехах. За Хаснером стояли двое других морских пехотинцев, направив оружие на Стели. А еще дальше… Стели задохнулся от изумления.
Гражданские находились в другом конце отсека. Одеты были в обычные белые комбинезоны научного персонала. Стели узнал доктора Блевинса, ветеринара. Они спокойно переговаривались между собой.
– Но ведь здесь нет воздуха! – закричал Стели.
– Здесь действительно нет, сэр, – сказал Хаснер и показал рукой. – Там есть какой-то ящик, который создает нечто вроде занавеса, мистер Стели. Воздух не может пройти через него, а мы можем.
Келли проворчал что-то и ввел свое отделение в комнату. Костюмы передали гражданским.
Стели удивленно покачал головой.
– Келли, остаетесь здесь старшим. Ведите всех вперед… и возьмите этот ящик с собой, если его можно двигать!
– Его можно двигать, – сказал Блевинс. Он говорил в микрофон шлема Келли, переданный ему, но не надевал шлема. – Это может действовать и с перерывами. Капрал Хаснер убил нескольких малышей, которые делали это.
– Отлично, мы забираем его, – решил Стели. – Уводите их, Келли!
– Сэр! – канонир осторожно провел сквозь невидимый барьер, потом нажал на него. – Это похоже… похоже на какое-то поле, мистер Стели. Только не такое плотное.
Стели что-то проворчал и сделал знак остальным гардемаринам.
– Кофейник, – сказал он. Это прозвучало так, словно он сам себе не верти. – Лафферти, Круппман, Яновиц – вы пойдете с нами. – И он двинулся обратно по трапу к руинам за ним.
В другом конце была двойная герметическая дверь, и Стели знаком приказал Уайтбриду открыть ее. Задрайки повернулись легко, и они столпились в маленьком воздушном шлюзе, глядя сквозь толстое стекло в главный соединительный коридор правого борта.
– Выглядит вполне нормально, – прошептал Уайтбрид.
Похоже так оно и было. Они в два приема прошли через воздушный шлюз и, цепляясь за ручные захваты, двинулись вдоль стен коридора к главной кают-компании для экипажа.
Заглянув сквозь толстое стекло в помещение кают-компании, Стели воскликнул:
– О зубы Господа!
– Что это, Хорст? – спросил Уайтбрид, прижав свой шлем к шлему Стели.
В помещении находились дюжины малышей. Большинство было вооружено ручными лазерами и стреляли друг в друга. В сражении не было никакого порядка: казалось, что каждый малыш стреляет во всех остальных, хотя это могло быть только первым впечатлением. Отсек был заполнен розовым туманом: кровью моти. Мертвые и раненые моти кружились в безумном танце, а комнату то и дело пересекали зеленовато-голубые лучи света.
– Туда не войти, – прошептал Стели, потом вспомнил, что говорит по радио и повысил голос: – Нам не пойти через это живыми. Забудем о кофейнике.
Они двинулись по коридору, выискивая других уцелевших людей, однако никого не было, и Стели повел их обратно в кают-компанию.
– Круппман! – окликнул он. – Берите Яновица и устройте в этом коридоре вакуум. Прожигайте переборки, пользуйтесь гранатами, но здесь должен быть вакуум. А потом устроим ад на корабле.
– Слушаюсь, сэр.
Когда морские пехотинцы повернули за угол стального коридора, гардемарины потеряли с ними контакт. Передатчики скафандров могли действовать только в пределах видимости. Впрочем, они еще что-то слышали. Звуков было множество: высокие крики, скрежет раздираемого металла, гудение и жужжание. Ни один из них не был знакомым.
– Корабль никогда больше не будет нашим, – пробормотал Поттер.
Раздалось пронзительное шипение, и в коридоре воцарился вакуум. Стели бросил термитную гранату под переборку кают-компании и отступил за угол. Сверкнула яркая вспышка, и Стели вышел обратно, стреляя из своего лазера в еще светящееся пятно на переборке. Остальные стреляли вместе с ним.