Репортер, наконец, уходит с понимающей ухмылкой в нашу сторону, но хватка Себастьяна на моей талии не ослабевает. Во всяком случае, он затягивает ее еще сильнее, пока я не морщусь.
— Что, черт возьми, ты думаешь, ты делаешь? — шиплю я, наконец-то избавляясь от заклинания, которое только что наложил на меня его запах.
Его глаза мерцают в свете ламп, как будто он получает удовольствие от любого шоу, которое устраивает.
— Какую часть? Целовать тебя? Или делать это публично?
— Оба!
— Почему? Ты бы предпочла, чтобы я сделал это наедине? — Его большой палец гладит обнаженную кожу над моей юбкой, задевая линию моего живота. Нежное ощущение расцветает внизу моего живота с каждой лаской. — Я могу позаботиться об этом.
— Я не хочу, чтобы ты заботился ни о чем, кроме того, чтобы оставить меня, черт возьми, в покое.
Я хлопаю его обеими руками по груди, чтобы оттолкнуть, но с таким же успехом он мог бы быть буйволом. Опасный человек с пограничными проблемами, потому что он воспринимает это как приглашение продвинуться дальше в мое пространство.
Его грудь создает трение о мою грудь, которое я хочу игнорировать, но я не могу справиться с растущим напряжением в животе. Нас разделяют его футбольная форма и мой спортивный бюстгальтер и топ, и все же, как будто его обнаженная кожа трется о мои соски, стимулируя их, доводя до пика и пересекая черту невозврата.
— Но я не хочу. — Слова слетают с его греховно пропорциональных губ с соблазнительным изгибом.
— Что значит, ты не хочешь?
— Я не хочу отпускать тебя, Наоми. Мне здесь даже нравится. Вот так.
— Ну, я не знаю.
— Ложь — это твой защитный механизм?
— Оставь меня в покое, прежде чем ты встретишься с моим настоящим защитным механизмом.
— И что же это?
— Я лучше покажу тебе.
Я поднимаю колено, чтобы ударить его по яйцам, но его рефлекс быстрее моих. Его большая ладонь почти охватывает мое бедро, и он обхватывает ее своей и позиционирует так, что кажется, будто я трахаю его на публике.
Если моя попытка нападения и смущает его, он не показывает этого, улыбаясь своей фальшивой улыбкой. Как какой-нибудь модный политик перед камерами.
— Сейчас, Наоми. Если мы хотим иметь здоровые отношения, в них не должно быть никакого насилия. Или же… это тот тип насилия, с которым мы оба согласны.
Я усмехаюсь, пытаясь вывернуться, но снова безрезультатно.
— Конечно, ты бы так и сделал.
— Я богат, красив и звезда. О, я тоже из престижной семьи. Что во мне может не нравиться?
— Все, что ты только что упомянул. О, и твое высокомерие — вишенка на торте. Извините, что разбиваю это на куски, но я общаюсь с придурками. В следующий раз повезет больше.
Он хихикает, звук на удивление беззаботный по сравнению с его поведением.
— А ты забавная.
— Нет, я немного стервозная. Спроси своих подружек, Рейну и Брианну, и они расскажут тебе подробности.
— Я бы предпочел спросить тебя. Завтра пойдём на ужин?
— В похоронном бюро, прежде чем тебя кремируют?
— Или просто где-нибудь в хорошем месте, где нам не нужно беспокоиться о мертвых людях.