Мы с Могильным синхронно покачали головами.
— Там такая история…
Славка одним глотком опрокинул в рот содержимое чашки — закусил куском хлеба.
Пашка последовал его примеру.
— Семнадцатый детский сад около нижнего пруда знаете?
— Нууу… — неопределённо протянул Могильный.
Я отрицательно мотнул головой.
— В ночь с пятницы на субботу около него женщину убили, — сказал Аверин. — Ударили несколько раз по голове молотком.
— Ого! — отреагировал на известие Пашка.
Я насторожился.
— Убили и бросили прямо на детской площадке — в павильоне, — сообщил Слава. — Её утром дворник нашёл. Хорошо, что до появления детей! Представляете, если бы дети на неё наткнулись?
— Да уж.
— Батя слышал…
Аверин не договорил — замолчал.
— Что слышал? — спросил Могильный.
— Ему знакомый по секрету сказал: эту женщину… того…
— Чего, того?
— Ещё и изнасиловали, — сказал Славка.
Вылил себе и Паше в чашки остатки водки.
Пол-литра «Столичной» закончились меньше чем за час.
— Но за это я поручиться не могу, — добавил староста. — Может, отцу и наврали.
Парни выпили не чокаясь.
Аверин прожевал корку хлеба.
Могильный закусил салом.
— А почему решили, что её убили именно молотком? — спросил я.
Аверин заморгал — будто убирал с глаз помеху.
— Эээ… так нашли же его, — сказал он.
— Убийцу? — спросил Паша.
Склонился над столом, словно хотел лучше слышать ответ старосты.
— Молоток, — произнёс Славка. — Прямо там, около тела и нашли. В павильоне. Это точно: батя так сказал. Самый обыкновенный молоток, он сказал, как у нас дома.