— Санёк, давай дуй на кухню…
Аверин замолчал — лишь сейчас заметил мой наряд.
— Пашка, беги — ставь чайник, — сказал он. — Будем ужинать. И отметим наше возвращение из колхоза. Я нашёл заработанным деньгам достойное применение.
Славка с ловкостью фокусника извлёк из своей сумки бутылку с узнаваемой этикеткой («Столичная»).
Пака одобрительно крякнул.
— Живём! — сказал он.
Аверин ухмыльнулся водрузил бутылку в центр стола и принялся доставать из сумки газетные свёртки с продуктами — раскладывал их на столешнице. Шуршание газетной бумаги прозвучало райской музыкой для моего слуха. Я уловил запах жареной птицы, копчёной рыбы, печёной картошки. Увидел яйца (варёные?), круглый каравай хлеба, посыпанный крупными зёрнами соли кусок сала, банку с солёными огурцами.
«Ну, прямо новогодний стол», — подумал я, разглядывая сооружённую Славкой Авериным композицию.
Понял: голодная смерть мне пока не грозила.
— Не, не, не! — сказал я. — Больше не буду. Мне хватит.
Накрыл свою чашку рукой.
— Эээ… да что тут пить-то осталось? — сказал Аверин. — Бутылка на троих — это несерьёзно.
— Нет, Славка прав, — поддержал его Могильный. — Давай по последней, Сашок.
— Нет, — сказал я. — Для моего воробьиного веса ста граммов — более чем достаточно. Напьюсь — стану дебоширить. Оно вам надо? Я лучше ещё одну рыбу съем. Где это ты, Славка, такую достал? Сам ловил?
— Когда? Я неделю в колхозе проторчал. Батя вчера на рыбалку ездил.
Я положил себе на тарелку очередного карася. Копчёная рыба всегда была моей слабостью. Хотя сам я никогда рыбалкой не увлекался: на подобные забавы попросту не оставалось времени. Рыбу я ловил лишь «вынужденно» — составлял компанию своим начальникам, изображал преданного соратника. Да и на тех нечастых выездах к водоёмам приходилось всё больше пить спиртное, да рассказывать весёлые истории — рыбалка была… сопутствующим занятием.
— Кстати, парни, — сказал Аверин. — Я тут подумал… и решил записаться в дружинники.
Он прекратил попытки плеснуть мне в чашку водку — оставил бутылку в покое.
— Эээ… батя уговаривал дежурить вместе с ним в нашем районе. Но ездить туда каждый вечер — далековато. Я лучше здесь. Завтра в институте разведаю, что да как.
— Нет, дело-то хорошее, — сказал Пашка. — Но с чего вдруг тебя посетила такая мысль? Соскучился по армии? Не навоевался?
Он наколол кусок сала на кончик ножа — забросил его в рот.
Я вытер о газету испачканные рыбьим жиром пальцы, из чайника плеснул воды в пахнущую водкой чашку.
— При чём тут армия? — сказал Аверин. — Не слышали, что случилось около наших Комсомольских прудов? Три дня назад, кода мы в колхозе были.
— Сберкассу ограбили?
Пашка говорил с набитым ртом: «сберкасса» в его исполнении прозвучала, как «бекасса».
— Какая сберкасса?! При чем здесь сберкасса? Женщину убили!
Я ел рыбу. Пашка жевал сало. Ждали продолжение рассказа.
— Неужели не слышали?