— Я не люблю сладкое? — переспросила Ева и перевела взгляд на Рена, который подтвердил, что не пьет сладкий чай и не ест десерты. Девушка прикусила губу. Чтобы полностью казаться Реном, ей придется на время забыть о сладких вещах. Она незаметно вздохнула и попыталась утешить себя тем, что это только на время, пока она находится в поместье. Как только они с Реном вернутся в Академию, Ева первым же делом наестся от пуза всевозможных конфет и пряников, до которых сможет дотянуться. Маргарита хихикнула и Ева подняла на нее глаза. Женщина глядела на нее с милой улыбкой, которую пыталась скрыть за крохотной ладошкой.
— Похоже, твоя амнезия распространилась и на твои вкусы, — произнесла Маргарита, — Зато теперь мы сможем вместе поедать конфеты, пока Густав не решит окончательно запирать от нас буфет.
Маргарита звонко рассмеялась и взяла с красивой тарелочки печенье. Ева вздохнула с облегчением. Кажется, семья Рена нормально восприняла тот факт, что у старшего сына внезапно поменялись вкусы. А это значило, что можно было не ограничивать себя от сладкого, притворяясь Реном. Ева тоже взяла печенье и довольно отправила его в рот, запив сладким чаем.
— Ева, не испорть мне зубы, мне в моем теле еще жить потом, — возмутился Рен, но девушка, не обращая на него внимания, схватила следующую сладость и тоже с удовольствием ее съела. Рен только тяжело вздохнул. Густав выдвинул теорию о внезапном обожании сладкого старшим сыном. По его теории выходило, что все это из-за того, что Рен сидит целыми днями в кабинете и изучает книги. А как известно, сладкое благотворно влияет на мозг, вот старшего сына и потянуло на печенье и пряники. Маргарита захихикала и сказала, что была бы совсем не против, если бы в этом доме объявился второй сладкоежка помимо нее. Давид не считался в силу своего юного возраста, поскольку такие маленькие дети обычно без проблем поглощали сладости.
Когда с чаепитием было покончено, Ева помогла Густаву прибрать со стола, после чего пожелала всем доброй ночи и отправилась по лестнице на третий этаж. Они с Реном добрались до своей спальни, после чего Ева завалилась спать и, судя по тому, что Рен отключился, едва успев опуститься на диван, девушка заснула практически мгновенно.
* * *
Следующий день Ева и Рен, как и договаривались, провели в саду. К ним присоединился Давид и Ева весь день играла с мальчиком у пруда, пока Маргарита и Густав были заняты своими делами в городе. Однако приехали они не под вечер, как обычно, а гораздо раньше. В этот день их посетила та женщина с дочерью, о которых рассказывал Рен. Они убирались в доме и Еве с остальными пришлось подольше задержаться на улице, пока с уборкой не было покончено. Впрочем, Давид был только рад, постоянно завлекая Еву во все новые игры.
Когда солнце окрасило небо в оранжевые тона, Маргарита вышла в сад, но теперь в руках у нее не было подноса с напитками и закусками, какие она выносила несколько часов назад. На этот раз она пришла сообщить, что с уборкой покончено и чтобы ее дети отправлялись в дом, мыли руки и садились за стол, потому что сейчас они будут ужинать. Ева и Рен вернулись в столовую под радостные возгласы Давида и хихиканье Маргариты. Прислуга уже ушла и семья скоротала этот вечер за совместным ужином, после чего все разошлись по своим комнатам.
Следующие несколько дней для Евы и Рена прошли одинаково. Они читали различные книги в кабинете отца, надеясь найти хоть что-то, что помогло бы навести их на решение сложившейся ситуации с телами. Но в книгах не было ничего подобного. Рен предположил, что в Архивах Академии наверняка что-то отыщется, там книг было гораздо больше и на более широкие темы, чем коллекция отца в кабинете или в библиотеке поместья. К слову, Антон Левински за эти дни больше не появлялся в поместье и Рен как-то рассказал, что отца частенько не бывало дома по нескольку дней и что они с Маргаритой уже к этому привыкли.
Ева вздохнула и отложила очередную книгу на край стола. За окном висело пасмурное небо, не давая солнцу пропускать ни единого лучика, из-за чего на улице было гораздо темнее, чем обычно в это время суток. Ева и Рен уже давно зажгли настольную лампу, пока изучали книги и этот свет мягко опускался на ближайшее окружение. Девушка вздохнула, они с Реном уже несколько дней только и делали, что зарывались в книги с головой, но все безрезультатно. Ева в который раз потерла уставшие глаза, поднялась на ноги и заявила, что отправляется спать. Рен спорить не стал, только как-то разочарованно осмотрел книги, пока они с Евой раскладывали их на место. Ни одна из них не дала какую-либо информацию о подмене тел за исключением той, где говорилось о ритуале древних людей, но, как выяснили Рен и Ева, в настоящие дни такой ритуал провести невозможно в связи с тем, что уже не существует в природе нужных трав.
Ева прошла до комнаты Рена, к которой она уже сама привыкла за эти дни нахождения в поместье, при этом ее каркас издавал металлические звуки, когда девушка наступала не на ковер. Оказавшись в комнате, Ева прошла до кровати, привычно вытащила из шкафа пижаму и принялась снимать металлический «костыль» с ноги. Она задумчиво осмотрела бинты, когда с каркасом было покончено. Нога иногда чесалась, но девушка старалась не обращать на это внимания, хотя пару раз зуд был настолько назойливым, что Ева, ругаясь громким шепотом, пыталась через одежду хоть немного почесать кожу. Рен в такие моменты тайно радовался, что ему не приходится страдать от этого. Переодевшись, девушка отправилась спать, затащив в мир снов и хозяина тела.
Когда они проснулись на следующее утро, то обоих ждал неожиданный сюрприз. Ева и Рен успели позавтракать с Маргаритой и Густавом, а затем в дверь поместья громко постучали. Дворецкий направился глянуть, что за гости к ним пожаловали, в то время как Маргарита вытирала салфеткой губы Давида. Сегодня она надела красивое платье глубокого синего цвета.
— Утеночек, хватит вертеться, — приговаривала женщина, — Ты весь испачкался.
Через минуту вернулся Густав и сообщил, что Рена ожидает доктор. Как оказалось, седой маленький мужчина прибыл в поместье проверить состояние своего пациента. Маргарита оставила Давида на Густава, а сама вместе с Евой и невидимым для нее Реном направилась в главный зал, где дожидался их доктор. Как и ожидала Ева, он был одет в белый халат, а в руках держал кожаный прямоугольный портфель. Завидев Маргариту, доктор вежливо ей улыбнулся и кивнул.
— Доброе утро, — произнесла женщина и указала рукой в сторону двери, располагавшейся слева от нее, — Пройдемте сюда.
Маргарита повела доктора и сына в сторону этой комнаты и первой вошла внутрь. Комната оказалась мини-гостиной, по размерам она была небольшая. Сюда влезли только два белых дивана, стоящих буквой Г, а также стеклянный низкий столик рядом с ними. У одной стены располагался камин с уютным креслом, а напротив двери обнаружилось окно, смотрящее прямо на ворота поместья. Маргарита указала доктору на один из диванов, а сама с Евой присела на другой. Рену пришлось занять место рядом с доктором.
— Густав сказал, что вы хотите осмотреть моего сына, — начала разговор Маргарита.
— Я просто хочу проверить, как продвигается его лечение, — ответил доктор, водрузив с разрешения женщины свой кожаный портфель на стеклянный столик, — Вполне возможно, что сегодня будут сняты бинты.
Доктор попросил Еву пересесть к нему на диван и вытянуть забинтованную ногу вдоль сидения. Девушка сделала, как он говорил, при этом Рену пришлось покинуть свое место. Парень обошел столик и присел рядом с Маргаритой, неотрывно наблюдающей за мужчиной в халате. Тот не спеша снял с ноги Евы каркас, сложил его и отставил на столик, после чего принялся аккуратно осматривать ногу, прежде чем приступить непосредственно к бинтам. Убирал их седой доктор очень аккуратно и долго, но когда с ними было покончено, он вытащил из портфеля непонятный для Евы прибор и принялся водить им по ноге. В центр прибора была вделана узкая колба с какой-то жидкостью, которая убывала по мере того, как доктор водил им по ноге Евы. Продолжалось это несколько минут и никто из присутствующих не нарушил тишину. Доктор вскоре убрал прибор и осматривал ногу уже по-старинке, прощупывая кожу пальцами. Ева заметила, что в этот раз он уже не обращался с ногой так осторожно, как раньше, а даже надавливал сильнее. Еще через нескольких манипуляций с ногой, о которых Ева даже не представляла, доктор наконец перестал ее мучить и выпрямился на диване. Ева и Маргарита терпеливо ждали рассказа доктора о результатах осмотра. И тот не стал с этим тянуть.
— Должен сообщить, что с ногой вашего сына все в порядке, — произнес мужчина, убирая приборы обратно в портфель, — Магия и лечебные бинты, а также несколько дней покоя сделали свое дело и ваш сын может снова ходить без фиксирующего каркаса.
— Котеночек, как здорово! — радостно воскликнула Маргарита и схватила Еву за руку.
— Значит, я теперь могу спокойно ходить? — переспросила удивленная Ева. Ей никак не умещался в голову тот факт, что теперь можно не цеплять к ноге каждое утро «костыль».
— Можно и бегать, — невозмутимо добавил доктор, — Ваша нога полностью здорова, молодой человек.
С этими словами седой мужчина поднялся, забрал свой портфель и, поклонившись, покинул комнату. Маргарита ободряюще улыбнулась своему сыну и вышла проводить доктора. Ева осталась в комнате одна, если не считать Рена.
— Наконец-то можно не носить каркас, — с облегчением вздохнул он.
— Как будто это ты его носил, — фыркнула девушка, но парень просто пожал плечами. Ева вспомнила слова доктора и спросила, правда ли ногу Рена лечили с помощью магии, на что парень кивнул и добавил, что после этого ему на ногу замотали лечебные бинты для закрепления результата.
— И не зря, как оказалось, — добавил он и постучал пальцем по все еще вытянутой на диване ноге своего тела, — Но я не думал, что заживление пройдет так быстро.
— Я тоже, — призналась Ева, опуская ногу и поправляя штанину. Теперь им осталось только подождать ответа от Директора и если Рена не исключат из Академии, то первым делом им следует наведаться в ее Архивы и поискать похожие случаи по обмену тел.
— Кстати, а ты молодец, — внезапно произнес Рен и Ева удивленно на него посмотрела, — За эти дни в поместье никто даже не понял, что перед ними не я.
— Вполне возможно, списывали все на амнезию, — пожала плечами Ева, — К тому же, ты сам иногда подсказывал мне, как себя вести.