В тот день я зашла слишком далеко. Отойди от края. Береги себя.
На этот раз меня не манила пропасть, однако перспектива увидеть Мэтти тянула на чрезвычайную ситуацию. Дженис назвала бы это триггером.
– Обязательно, да?
– Как ты сама думаешь? – Она говорит спокойно, взвешивая слова.
Меня бесит ее манера отвечать вопросом на вопрос.
– Я точно не хочу идти.
– Хочу и нужно – разные вещи.
Я сжала губы и промолчала.
– Софи, ты слышишь?
– Да.
Говорю как надувшийся ребенок. Мама всегда меня ругала за этот тон. «На обиженных воду возят». Уж очень она любила всякие присказки.
– Ты думаешь, что так мне будет лучше. Типа исцеление. А если выйдет наоборот? Все эти годы… Может, встреча с ним станет последней каплей.
– Мы это обсуждали. Душевную травму можно вылечить, только если встретиться с тем, что ее нанесло. Ты травмирована, Софи. Мэтти в тюрьме. Мама…
Я крепко зажмурилась, шумно вдохнула носом.
– Я хочу сказать, что ты тоже стала жертвой.
– Не такой, как другие.
– Нет, но и ты пострадала. Тебе нужно с ним встретиться и избавиться от чувства вины.
Я фыркнула так, как, по мнению бабушки, леди делать не пристало.
– Едва ли он вдруг во всем сознается.
Я могла вообразить, как Дженис пожала плечами, а уголки губ опустились – она всегда так делала.
– Кто знает, в чем он признается перед смертью…
– Если он действительно все это совершил. – Мне до сих пор невыносимо произносить «Мэтти» и «убийство» в одном предложении. – Что, если он невиновен? Что, если я ему поверю? Едва ли это поможет справиться с чувством вины, а?
На другом конце провода Дженис вздыхает:
– Нет. Хватит «если». Правда даст определенность, и ты справишься.
– Мне нужно пойти.
Это не вопрос.
– Да.
Если б мы сидели в ее стерильном кабинете с бежевыми стенами, светлой мебелью и белыми шторами, она положила бы свою ладонь поверх моей. Обычно я не выношу прикосновений, но Дженис – другое дело. Мне нравится это ощущение близости, почти материнской заботы.
Кладу трубку. И в груди больно разливается воспоминание о маме. Той, которая была у меня, пока не появился Мэтти, пока все не пошло наперекосяк. В последнее время это случается часто. Наверное, поэтому мы так много разговариваем.
Бастер поднимает голову, грузно вылезает из своей лежанки, топает ко мне и кладет морду на колени. Глажу его бока, ногой ощущая тепло его мокрой пасти.