Призрак, осыпанный снегом 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я ничего не видел и не слышал… Но люди говорят, будто по ночам тут призрак коня его ошивается… Был у него конь — матёрый такой, гнедой, по кличке Марс. А какой конь может тут бегать, если ночью они все стоят в стойле? Однако несколько человек божились, что от конюшен доносилось ржание и слышался топот. Я молодым был, но хорошо помню, когда с ним случилась трагедия, с Иконниковым, — вот конь его и убил.

Собиратель восточно-европейского фольклора призадумался. Получалось, что Нунэ спроектировал собственного убийцу, только почему-то наделил его такими способностями, которые его прототипу и не снились.

— А семья Дрозовых? Какое она имеет к нему отношение? — Кирилл посчитал нужным добавить к расспросам семью, вызывающую у него интерес — вдруг что-то выяснится.

— А-а-а, вон ты о ком вспомнил! Они с Дроздом, со стариком — во-о-он там он живёт за этим лесом, — показал на лес, — были лютыми врагами, а вот сыновья их наоборот дружили не разлей вода. Дрозд злился по страшному, как только он не пытался отвадить своего Вальку от Иконниковского Володьки, но тот ни в какую — уж такая крепкая дружба была у ребят.

— А потом?

— Потом… Потом Иконников с лошади упал. И что самое интересное… Дрозды, сын с отцом, позвали людей на помощь. Правда, было уже поздно — насмерть зашибся.

Кирилл перестал записывать. Николаич прикрикнул на пса, который пытался приставить пыльные лапы к модной одежде горожанина; пёс по приказу отбежал подальше. Овцы заблеяли, видимо приняли ор хозяина на свой счёт. Кирилл думал о том, что по приезду ему придётся рисовать новые квадраты, и связующие линии между ними придётся выкладывать ещё и ещё, иными словами, каждое имя имело связь с каждым другим именем.

— А про Людочку чего не интересуешься? — вдруг спросил Николаич.

— Про какую Людочку?

— А-а… Шерше ля фам! Была у нас на деревне такая Людочка, первая красавица. Какая у них с Володькой Иконниковым любовь разыгралась! А после того, как Володьку увезли в город, после смерти его отца, она стала встречаться с Дроздовым Валькой. Встречались, расставались, в конце концов поженились. Дочь родилась, хоть и поздняя. А не так давно Людочка умерла, и говорят… возле её могилы тоже неспокойно — привидение бродит. — Николаич вылупил глаза и пояснил: — Людочкино привидение.

Пастух порассказал ещё кучу небылиц, но они были далеки от интересующей Кирилла темы: про какого-то рыбака-утопленника, про местную ведьму, давно уехавшую в неизвестном направлении и про лешего, заблудившего в лесу его деверя. Затем собиратель мистических историй отправился на развалины конюшней, осмотрелся — с того момента ничего не изменилось. Он вернулся к машине. Объехал село и припарковался у ветхого дома Иконниковых. С опаской зашёл внутрь. Автомобиль, отобранный у Яны, куда-то исчез. Железного коня Призрак тоже хранил не здесь, и никакого склада тут не было. Кирилл собирался и Ивана Ивановича навестить, а заодно порасспросить: не случалось ли новых странностей в Студёных Выселках, но вдруг позвонила Карина и сообщила, что отца уже выписали. А часа через два отец приедет к ней, и она не знает как себя с ним вести: отец снова начал выдвигать требования, чтобы она переехала к нему. Девушка боялась вступать с ним в спор после приступа, а тот начал манипулировать дочерью, при случае упоминая свою хворь и полагая, что уж теперь-то Карина уступит. В завершении она расплакалась.

— Успокойся, — сказал Кирилл. — Я скоро приеду и сам с ним поговорю. — Девушка обрадовалась проявленному участию. Похоже после смерти матери защитить её стало некому.

В этот раз они не стали размещаться в беседке, потому что поднялся шквалистый ветер и влил дождь — Карина предложила пройти в дом. Принадлежащая ей половина дома высотой в один этаж имела всего два окна со стороны проезжей части, но изнутри дом оказался куда просторнее, так как в глубину был больше. Он начинался с двух прихожих, затем шла просторная кухня, а из неё две комнаты. Правда стиль интерьера был сплошной эклектикой: в доме стояла мебель из разных поколений, начиная от облезлого трельяжа советских времён, заканчивая великолепным кожаным креслом для работы за компьютером. Кирилл всё время о чём-то думал, погружаясь глубоко в мысли. Девушка несколько раз его одёргивала, так как он с первого раза не слышал её вопросов.

Наконец прибыл Валентин Ильич — на пороге кухни, в которой молодые люди пили чай, возник человек с рыжими волосами и конопатыми щеками. Он недобро покосился на незнакомого парня, не подходящего дочери по возрасту. Сурово посмотрел на неё, взгляд его говорил: зачем впускаешь в дом посторонних? И будто начал ждать объяснений — что делает этот тип в доме дочери. Кирилл не стал затягивать с разъяснениями. К большому удивлению Карины он заговорил вовсе не о её свободе и совершеннолетии, а о других, причём очень странных вещах:

— Я знаю, что сделал ваш отец. Потому как всё тайное становится явным, и не важно, сколько миновало лет. — В лице Дроздова не возникло ни капли удивления, хотя Кирилл говорил загадками. Зато испуг появился.

Валентин Ильич произнёс только одно:

— Выйди, Карина!

Девушка растерялась, но послушалась и удалилась в свою комнату, закрыв за собою дверь. Дроздов молчал, пристально и хмуро пялясь на незнакомца. Кирилл продолжал:

— Ваш отец и Фёдор Иконников враждовали, а ваша дружба с его сыном не давала ему покоя. Не знаю — это ли стало причиной, но он пошёл на преступление — решил навсегда от него избавиться. Это не Иконников ударился головою о камень… А камень ударил его голову.

Кирилл рисковал выдвигая подобные обвинения, но именно таким, жёстким образом он собрался выудить информацию о старшем Дроздове. Он был уверен, что тут не обошлось без преступления — неспроста же Призрак его сюда привёл. Вспомнив про Нунэ, Кирилл предположил, что тот наверняка успел побеспокоить семью своего недруга и хорошенько напугать своими фокусами, тогда парень заговорил так, будто ему известно и об этих излюбленных методах воздействия на людей:

— Вы же его видели, мертвеца?.. Наверняка слышали ржание его дьявольского коня… А я даже видел этого коня, он гнался за мной — нет более жуткого зрелища. Эти призраки не дадут вам покоя, пока вы не сознаетесь. Сколько можно носить в себе эту тайну? Вот и здоровье поэтому ухудшилось… Сознайтесь, и вам полегчает.

Валентин Ильич выслушал, не спеша пересёк кухню и присел на стул. Он молчал, а Кирилл больше не торопил и не подгонял к каким-либо действиям. Вдруг мужчина уронил руки на колени, сожмурил глаза, и тряхнул головой. Он запищал, расплакался, как пацанёнок, при этом он что-то забормотал несуразное. В процессе накатившей на него истерики он отмахивался, утирал лицо, выдыхал тяжко, глядя в окно и покачивал головой, словно бычок. Когда тот успокоился, Кирилл смог разобрать следующее:

— Я не хотел… не хотел этого делать… Он говорит мне: кинь в него камень! А я, дурак, взял и кинул. Я не хотел… Мне было всего шестнадцать, молодой был, глупый, мы рассорились с Володькой из-за Людки, нравилась она мне… А я взял и швырнул. Послушал, дурак, отца. И зачем я это сделал, не понимаю… Не понимаю, как меня угораздило… Затмение какое-то на меня нашло.

Кирилл взял перевёрнутый стакан, налил воды из крана и поставил на стол перед Валентином Ильичом.

— Вас отец подговорил? — доверительно спросил юноша.

— Мы услышали, как он скачет, зашли в кусты… Отец дал камень, говорит: кинь! А я, дурак, кинул в него сзади. И тот свалился с лошади.

Валентин Ильич прикрыл ладонью веки, вдавил в глазницы пальцами, покачивая головой. Затем схватил стакан, жадно выпил до дна, вытер губы и продолжал:

— Отец к нему подошёл, склонился, подправил всё так, будто тот сам о камень ударился при падении, будто конь его сбросил. А потом мы сказали, что видели, как было дело, сказали, что конь его скинул. — Он всхлипнул, прикрыл рот и глухо заговорил: — Отец приказал мне помалкивать строго настрого, сказал, что не думал будто я попаду.

Оба продолжительно молчали. Мужчина смотрел на пустой стакан потерянно, расстроенно, Кирилл уставился в стол и долго думал. Карина не появлялась — может нашла себе занятие, а может не хотела прерывать важную для неё тему: обещание, данное Кириллом, что тот убедит отца оставить её в покое.

Валентин Ильич тяжело вздохнул.