Быть может, все дело в гормонах беременности. Во время предыдущих беременностей Марьям испытывала усиленное либидо. Ей хотелось бы верить, что реакция на Пану была вызвана исключительно беременностью. Чувство также распространялось на Дергана и Келса, несмотря на то, что они стояли за ее похищением, а драмок и вовсе изо всех сил старался держаться на расстоянии. Да, влечение, которое она испытывала к калкорианцам, можно было списать на старую добрую греховную гормональную похоть.
«Ага, конечно. Каждый из них по-своему тронул тебя».
Задумчивый взгляд Паны сменился беспокойством, и Марьям осознала, что слишком долго смотрела на него.
— С тобой все в порядке? Твое лицо внезапно покраснело.
Марьям постаралась улыбнуться.
— Я в порядке.
— Хорошо. Видишь? Я не душу тебя беспокойством. Я страдаю, но стараюсь. — Он театрально поморщился, выдавив очередной смешок из нее.
— Ты проявил большую сдержанность.
— О чём ты думаешь?
«О том, что не имею права желать вас».
Она убрала эту мысль подальше, выбирая ответ, который бы не предавал Бриэль.
— Прошло всего несколько дней, но мне нравится быть беременной. Я чувствую себя… — она замолчала, подыскивая подходящее слово.
— Полноценной?
Уф, почему люди приравнивают женщину с ребёнком к достижению цели жизни?
— Я не верю, что в жизни должен быть кто-то, чтобы чувствовать себя полноценным. Раньше это было так для меня, но многократные неудачи привели меня только к горю, поэтому я совершенно полноценная сама по себе.
— Я задел за живое. Я не хотел обидеть тебя.
Марьям перевела дыхание.
— Прости. На меня смотрели как на недоженщину, потому что я не могла иметь детей, поэтому чувствительна к этой теме. Я не хотела снова грубить тебе.
Пана почесал голову.
— Я всё ещё жив. Пронесло!
Она рассмеялась. Как Бриэль могла не видеть так много хорошего в нем?
Он вернулся к предыдущей теме.
— Ты говорила, что тебе нравится быть беременной, что это заставляет тебя чувствовать себя…
— Кем-то большим. Да, именно так я и хотела сказать. Что я стала богаче, хотя это и не мой ребенок.
Пана снова стал серьезным.
— Ты вынашиваешь его, что отчасти делает его твоим. Может быть, ты и не зачала его, но дала ему жизнь.
И снова Марьям вспомнила о тайном влечении, которое испытывала к нему. Она осознала, что наклонилась к нему, невольно желая прижаться к нему.
Должно быть, он тоже что-то почувствовал, потому что наклонился в ее сторону. Его фиолетовые глаза встретили ее взгляд.
«Это не должно произойти. Марьям, отойди, установи дистанцию между вами».
Вместо этого она потянулась к нему на цыпочках. Его сильные руки обняли ее, прижимая к себе. Его губы были мягкими и осторожными, отчего у нее закружилась голова.