– Вот такие вещи обычно и выдают преступника. Вы только посмотрите, какая детализация! – воскликнул Холмс, и взгляд его загорелся. – Рогатый бог, вот кто это такой. Тот, на кого так ополчилось христианство, придя к власти. А ведь в дохристианскую эпоху люди поклонялись таким существам… – Шерлок вытащил из кармана телефон и сделал несколько фотографий. Затем он достал пинцет и лупу и осторожно собрал частицы вещества, которым было нанесено изображение.
– У них сильно травмированы вены, – сообщил Ватсон, оглядев трупы. – Думаю, это и стало причиной смерти. Что говорят ваши эксперты? – обратился он к Волкову.
– То же самое. Все другие повреждения были нанесены тяжелым тупым предметом поверхностно, что не могло вызвать серьезную кровопотерю.
Холмс склонился к трупу Валерии.
– Не похоже, чтобы они были чем-то напуганы перед смертью. Впрочем, буфотенин, содержащийся в кристаллах, дает такой сильный эффект, в том числе и обезболивающий, что они могли даже не заметить убийцу. – Он вгляделся в лицо внимательнее: – Я ее помню. Мне больше нравилось наблюдать за их с мужем отношениями во время программы, чем за ходом этих, так сказать, расследований.
Холмс выпрямился и начал натягивать перчатки:
– Думаю, здесь мы закончили, можем ехать к Константину Ставскому.
– Разумеется, – согласился Волков и отправился отдавать распоряжения дежурящим у дверей сотрудникам полиции.
– Прошу меня извинить, – сказал Холмс, усаживаясь в машину, – мне нужно кое-что проверить. – И он уткнулся в телефон, от которого уже не отрывался вплоть до самого дома финансиста.
Брат погибшего проживал в изящном особняке в стиле классицизма, скрытом от посторонних глаз в глубине поселка Репино Курортного района.
– Красота… – протянул Волков, оказавшись на ухоженной придомовой территории и глядя на фамильный герб с вензелем «КС» над парадным входом с колоннами. – Проклятье! – незлобно проворчал он и полез в карман за телефоном. – Простите, присоединюсь к вам сразу, как закончу разговор, – сказал Игорь сыщикам и отошел к машине.
– Заходите, вас ждут, – приветливо распахнула дверь стройная рыжеволосая девушка в превосходно скроенной униформе горничной. – Я проведу вас к хозяину дома, – мягко улыбнулась она и грациозно прошествовала вперед, приглашая следовать за ней.
Гости прошли по длинному коридору и вступили в комнату со спущенными плотными шторами.
– Шерлок Холмс и доктор Ватсон, – громко объявила девушка и вышла, закрыв за собой дверь.
После яркого солнечного света, заливающего коридор сквозь многочисленные окна, резкая перемена освещения вызвала временную слепоту. Сыщики остановились у порога, привыкая к темноте, и только несколько мгновений спустя рассмотрели высокую спинку кресла, развернутого от них к очагу. Их взглядам открывались лишь мясистые локти, туго обтянутые белой тканью, которые опирались на багровые валики подлокотников по обе стороны кресла и странно подрагивали.
Несмотря на разгар рабочего дня, воздух пропитался запахом виски, в камине был разожжен огонь, и какое-то время Холмс и Ватсон слушали громко тикающие напольные часы, треск поленьев да сдавленные рыдания человека в старинном багрово-золотом кресле.
– Мы по делу об убийстве вашего брата и его жены, – громко сказал Шерлок, которому надоело ожидание.
Массивное кресло дернулось, и через секунду из-за него показался человек очень маленького роста, но при этом с большим выпирающим животом. Его лицо, даже заплаканное, было бы классически красивым, если бы не одна деталь. Общее впечатление очень портил рот. Нижняя губа была непропорционально больше верхней, так что издали казалось, будто мужчина высунул язык. Несмотря на существенный лишний вес, Константин был одет в обтягивающую ослепительно белую рубашку и черные брюки из дорогой ткани. Любая женщина позавидовала бы его волосам – распущенные каштановые локоны обрамляли лицо и ниспадали за плечи так, что оставалось только догадываться об их длине.
– О, простите великодушно, я не слышал, как вы вошли. Как я могу к вам обращаться? – суетливо произнес человек низким, хорошо поставленным голосом.
– Шерлок Холмс и доктор Ватсон, – сказал Джон, с усилием отводя взгляд от несуразных губ финансиста.
– Да, да! Конечно же, я жду вашего прихода, мне сообщили. Что же я… Вы знаете, эта смерть настолько выбила меня из колеи, что я… Горе! В полном расцвете сил… – Он достал из кармана платок, встряхнул его, раскрывая, и каким-то очень женственным движением промокнул глаза.
– Как вы можете охарактеризовать ваши отношения с братом? – спросил Холмс.
– Ну в каких отношениях я мог быть со своим родным братом? В самых лучших! Вам, наверное, следует спросить тех, кто видел нас вместе. Мы созванивались практически каждый день, часто бывали друг у друга в гостях. У нас отель в общей собственности! – последнюю фразу Константин произнес на подъеме интонации, и из его рта полетели брызги слюны. Он тут же поджал нижнюю губу и захлопотал:
– Олух я, даже не предложил вам присесть. Пожалуйста, пройдемте к столу, – он театрально простер руку, указывая на круглый стол в углу комнаты.
Сыщики разместились на антикварного вида стульях, и Ватсон присвистнул, разглядев в тусклом свете огня поверхность столешницы:
– Это… похоже на флорентийскую мозаику!
– О, как приятно, вы разбираетесь в искусстве? – какое-то новое выражение на секунду зажглось на скорбном лице Константина, но тут же погасло. – Вы знаете, у меня своих детей нет, теперь все это, – он постучал по столу толстыми пальцами, – перейдет Платоше, моему племяннику. Остался мальчик сиротой, без родителей, – он судорожно всхлипнул, – какое же несчастье…
– Расскажите, пожалуйста, что вы думаете о том случае на болотах? – прервал Холмс очередной приступ скорби.
– О, это темная история! Бориса пугали и пугали давно, я не раз слышал об этом от всей семьи, включая Платона, – он понизил голос, – даже от гувернантки. – Однако сам я не был ничему такому свидетелем, – вздохнул Константин, будто сожалея об этом. – Знаете, я ведь по натуре мистик и, мне кажется, все это могло быть связано с их увлечением какой-то сектой.
– Какой сектой? – оживился Ватсон. – Что вы знаете о ней?