На поручне балкона стояла Катя.
– Я знала, что вы догадаетесь, господин Холмс, – громко сказала она с грустной улыбкой. – Вы мне сразу понравились! Но так было нужно. Поймите!
Небольшой порыв ветра завертел складки ее длинного серого платья.
– Ник! – крикнула она. – Я люблю тебя, Ник! Прости!
И в следующий миг лишь серое облако в воздухе. Миг – и нет никого.
Когда друзья ехали в этот день домой, уже рассветало.
– И все-таки, Шерлок, – после долгого молчания заговорил Ватсон, – ты должен мне объяснить. Как ты понял, что это она?
– Все началось с пустого номера, Джон, – устало отозвался Холмс. – Ты смотришь и не видишь. Мне же сразу стало понятно, что Поляков ошибся, ведь в люксе новобрачных не один балкон, а два. Следовательно, убийство происходило в номере Екатерины.
– Конечно! Почему я об этом не подумал? – удивился Ватсон.
– Дальше. Одинаковые татуировки. Ты не обратил внимания, но цветок на руке у Вероники очень бледный, нечеткий. Так мне стало очевидно, что она старается его свести, возможно, забыть о чем-то или о ком-то из прошлого. Но сама невеста весь вечер была среди гостей. Оставался кто-то близкий. Егора Крепа ты видел, он мог бы задушить человека голыми руками, зачем ему провод? И последнее, мы с тобой сделали неверные выводы из увиденного, Джон, разве Катя могла бы завести кошку, если у ее сестры аллергия? Царапины были следами борьбы. Она думала, что все будут на празднике. И никто бы не узнал…
– Если бы Поляков не ушел со свадьбы раньше и не был бы таким заядлым курильщиком.
Холмс откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Ватсон смотрел на темную Неву и на бледно-серое летнее небо. И на серые катера. И на серых чаек. Миг – и нет никого…
Дело о сонном пассажире. Екатерина Зубенко
Шерлок Холмс пробирался по узкому проходу самолета.
– Как хорошо будет снова оказаться дома, – сказал Ватсон, шедший следом. – Милая добрая Англия. Как же я все-таки соскучился!
На секунду он даже почувствовал влажный воздух Лондона, пропитанный запахом свежеиспеченных булочек на углу Бейкер-стрит.
– В Лондоне сейчас дождь, впрочем, как и всегда, – пожал плечами Шерлок.
Внезапно мужчина впереди Шерлока, споткнувшись, налетел на другого пассажира и слегка прижал его к спинке кресла.
– Ой, Игорь, прости! – Он быстро отпрянул от пострадавшего.
– Да ничего страшного, – заверил его мужчина и добавил, улыбнувшись: – Сегодня об меня весь день кто-то спотыкается.
У Шерлока было такое чувство, будто его пронзила молния. Этот голос он не спутает ни с каким другим!
– А вот и мое место, – тем временем произнес себе под нос мужчина, присаживаясь к окну. Его черный свитер с коричневыми ромбами на груди был явно куплен в дорогом магазине, короткие темные волосы ершиком торчали в разные стороны, а на нос то и дело съезжали очки с толстыми линзами, за которыми глаза казались до смешного маленькими, поросячьими.
– Игорь. – Шерлок остановился рядом в проходе и смотрел на него.
– Шерлок? – Лицо пассажира вдруг перекосило от злости, но он быстро совладал с собой.
– Давно не виделись, – сказал Холмс, присаживаясь в соседнее кресло и не скрывая своего презрения.
– Лучше бы вообще никогда, – парировал Игорь и, отвернувшись, неожиданно сладко зевнул.
– Все в порядке? – спросил, подойдя, Ватсон, заметив испорченное настроение друга и бледное лицо его соседа.
– Да просто встретил старого знакомого, – равнодушно кивнул тот.
Ватсон сел в кресло впереди Шерлока, но продолжал краем глаза поглядывать на странного пассажира в синих джинсах и черном свитере, который то и дело зевал, а один раз громко высморкался в свой клетчатый платок.
– Пристегните, пожалуйста, ремни, – стюардесса, мило улыбаясь, остановилась рядом с ними, – скоро взлетаем.