– Кто-то убил всех белок!
Холмс обернулся на дрожащий голос невесты:
– Простите?
Невеста снова всхлипнула:
– Кто-то убил всех белок, они исчезли! Так чудесно бегали в саду, совсем ручные! Их можно было покормить с руки. – Девушка не выдержала и снова разрыдалась.
Холмс и Ватсон недоуменно переглянулись.
– Моя дорогая, это паранойя, до белочек ваша семья пока еще не дошла, – откликнулась мать жениха, демонстративно разглядывая кольца Тиффани на своих пальцах.
Бабушка невесты окинула мать жениха ледяным взглядом и немедленно дала отпор:
– Это у вас, моя дорогая Кара, – произнесла она с нажимом, – паранойя, если вы думаете, что моя дочь и внучка могут быть как-то связаны с убийством!
– Да, конечно, куда уж нам до вашего благородства, до ваших голубых кровей, как равняться нам, безродным! – с сарказмом ответила мать жениха.
Анна Петровна, внучка графини Тишинской, как гласила подпись на фотографии, которую Холмс рассмотрел на столике рядом, вспыхнула и уже готовилась снова перейти в наступление, а то и схватить что потяжелее, но в зал вошел Волков и что-то шепнул Холмсу на ухо.
Все затихли и разом уставились на майора ФСБ. Холмс извинился и вышел из комнаты.
Спустя полчаса первыми на допрос вызвали Ричарда и Марию.
Жених нежно поддерживал любимую под руку.
Новый допрос решили проводить в соседнем зале, приготовленном для танцев. Напряжение между будущими родственниками нарастало, и оказаться в «доме летающих тарелок и столовых ножей» никому не хотелось. Пожалуй, это было самое прекрасное место для допроса в карьере Холмса. Зал для танцев утопал в воздушных волнах пастельно-голубого шифона и прозрачного тюля, по стенам вились ветки плюща, фисташки с ниспадающими водопадом кистями глицинии. Под потолком мерцали сотни подвесных стеклянных шаров, вкупе с электрическими гирляндами вечером в зале должна была царить атмосфера сказки и волшебства.
Мария с тоской посмотрела на место предстоящих танцев и слезы покатились из ее глаз:
– Ох, Ричард, мы словно прокляты, мы словно прокляты… – расстроенная невеста снова и снова вполголоса повторяла эти слова.
Холмс стоял возле окна и с интересом смотрел в сад – тот самый, который из соседнего зала так внимательно рассматривал пожилой граф. Что вызвало его интерес? Свадебная арка? А может, он пытался разглядеть трупики несчастных погибших белок?
Ватсон расположился у входа в зал, чтобы никто не помешал приватности беседы.
Холмс обернулся к молодым людям.
– Понимаю, как вам тяжело сейчас, но расскажите мне о последних днях перед свадьбой. Не происходили ли какие-то странные вещи, может быть, вы видели каких-то посторонних людей, замечали странности в работе персонала? Кхм, кроме упомянутых белок?
Мария грустно улыбнулась.
– Все было замечательно, я была так счастлива, мне казалось, что и все вокруг тоже счастливы. Наверное, поэтому я ничего и не видела. – Девушка задумалась. – Я только немного нервничала из-за бабушки: у нее очень ухудшилось зрение и она несколько раз неудачно падала. Вот и все мои переживания. Да, Ричард? Ведь все хорошо было?
Жених замялся. Было видно, что ему очень не хотелось говорить. Он в нерешительности посмотрел на Холмса.
– Ричард, я не думаю, что вам стоит что-либо сейчас утаивать. – Жених вздрогнул, словно Холмс прочитал его мысли.
– Да, мистер Холмс, просто не хочется расстраивать Мэри еще больше. Дело в том, что за несколько дней до свадьбы мой дед приходил ко мне и требовал отменить свадьбу, обвинял семью Мэри в мошенничестве, уверял, что они охотятся за деньгами. Заявил, что не будет оплачивать свадьбу и вообще ни пенса мне не даст. Я, конечно, вспылил и сказал, что мне все равно, что мы справимся сами. Мы отказались от свадьбы в одном из прекраснейших дворцов Петербурга и перенесли ее в этот загородный отель. Я сказал Мэри, что возникла проблема с денежным переводом средств, но не объяснил причину.
– Нет, Ричард, не может быть, твой дедушка так был рад за нас! – искренне расстроилась невеста.
– Мэри, прости меня, я не сказал тебе об этом. Я не знаю, что произошло. Я и сам был шокирован его поведением. Он кричал как безумный, грозил, что лишит меня наследства. А потом еще и правда начались эти странные вещи… – Ричард чувствовал себя виноватым перед Марией.
Холмс оживился:
– Так все-таки было еще что-то, кроме белок?