– Всего лишь то, что, возможно, они вам не по средствам, Анна Петровна, – с этими словами Холмс достал из кармана винтажного пиджака пакет с шелковым женским платком. – И да, спрятать платок под матрасом – это было так неосмотрительно. Да и туфли на балконе номера оставили, не помыли. Вот лорд Лайон от своих грязных ботинок точно избавился. Смерть несчастной горничной вытянула наверх много тайн.
Ватсон сосредоточенно следил за историей, которую рассказывал Холмс. Шерлок методично с лупой и фонариком прочесал все номера и кухню, где произошло убийство. Сыщик взял след и шел по нему, просчитывая каждый шаг возможных преступников, самую мелкую деталь с места убийства, не упуская из вида даже высохшую грязь и примятую травинку у въезда на территорию в отель. И как породистый охотничий пес, так просто свою добычу отпускать не собирался.
И если для Холмса уже все было очевидно, то для Ватсона не хватало еще очень многих кусочков мозаики.
Анна Петровна сохраняла спокойствие и делала вид, что происходящее никак к ней не относится.
Холмс прикрыл глаза, задумавшись.
– Тогда другой вопрос, а чай вы по семейному рецепту готовили?
И тут на секунду самообладание изменило Анне Петровне, но лишь на секунду. Лишь чуть побледневшее лицо говорило о едва сдерживаемом волнении. Про себя Холмс восхитился такой выдержкой.
– Ну, хорошо, а передумали-то почему? Ну отравили бы и ладно.
Граф резко потерял интерес к занавескам.
– Кто отравил? Кого?! Горничную?
Холмс откровенно наслаждался происходящим и с нескрываемым удовольствием известил графа:
– Смею предположить, что ВАС!
Ватсон тихо присвистнул.
И тут лорд Лайон взорвался.
– Аня, это правда?! Да черт бы побрал тебя и всю твою семью! Дурак, сам рассказал тебе о том, что меня всю жизнь мучило. А ты оказалась просто мерзкой охотницей за деньгами!
Дальше начало твориться что-то невероятное, Ватсон впоследствии не мог даже точно сказать, когда все окончательно вышло из-под контроля.
Анна Петровна вскочила со стула, резко выпрямилась, схватила со столика стеклянную вазу с цветами и швырнула ее в графа. Он успел увернуться, и ваза разбилась о стену.
– Мою семью? Мою, значит? Аня?! Вот тебе Аня! – И в деда жениха полетела вторая ваза, лорд Лайон расторопно наклонился. Ваза со свистом пролетел в открытое настежь окно и с грохотом разбилась во дворе сада.
Ватсон попятился к двери, стараясь не упускать из виду обоих. И только Холмс с довольной улыбкой наблюдал за сценой.
– Ах, Аня, ах, Анечка! – передразнивала голос графа разъяренная пожилая дама. – Как я тебя люблю, я все исправлю! Мы будем жить в моем английском поместье, вся семья вместе, тьфу на тебя!
Следом в воздухе пролетели фужеры для шампанского, один попал в графа, но он словно и не заметил.
Зато сам тоже пошел в атаку:
– А ты старая мошенница! И вся семейка твоя – обманщики! Нет у вас никаких документов, нет! Тишинские они, как же! Только денег и хотели вытянуть, не дождетесь!
Графин для напитков пролетел практически в миллиметре от уха графа – с каждым новым предметом Анна Петровна прицеливалась все точнее.
Ватсон юркнул за дверь и бегом бросился за подмогой, пока несостоявшаяся свадьба не омрачилась еще и убийством графа.
– Ну, скажем, Лайон, вы тоже хороши! Насколько я понимаю, падения Анны Петровны в коридоре и с лестницы случайными все-таки не были, – подлил масла в огонь Холмс. – Леска без удочки, пассатижи и гвозди, обнаруженные в вашей комнате, наводят на мысль, что вы все-таки не на рыбалку собирались. Или, может, из бисера плетете? У вас палец на руке перевязан, видимо, не привыкли гвозди забивать по ночам? И – нет, попытка спрятать следы ваших действий за свадебным декором не удалась.
Сарказм Холмса достиг апогея.
Анна Петровна охнула:
– Ах ты, гад! Я чуть шею не сломала! А ты так за деньги свои переживал, что меня со свету чуть не сжил? – Женщина прицелилась, и блюдце прилетело прямехонько в голову английскому графу.
– Вот так тебе! Старая калоша! – удовлетворенно выдохнула Анна Петровна. В этот момент она как никогда походила на разъяренную валькирию, немного растрепанную и уже немолодую, но все еще очень сильную и опасную.