Брагин сунул руку в карман пиджака и достал черного короля.
– Вот! Когда я получил очередной конверт… Я его еще не открыл, а уже догадывался, что внутри. Меня прошиб пот. Холодный страх. Это же намек, так? Король – самая ценная фигура…
– Простите – бесценная, – вмешался Ватсон. – Разрешите взглянуть?
Брагин протянул Ватсону фигуру, которую только что нервно крутил в руках.
– Почему вы не обратились в полицию? – спросил Холмс.
– Не хотел. Раздуется скандал, подтянется пресса. Лишняя шумиха. Это может быть на руку команде Скотта – матч могут прервать. Что не в моих интересах – я намерен в ближайшее время поставить жирную точку в матче. И получить свой миллион евро призовых. Понимаете, что на кону?
– Что-нибудь еще в конвертах было? – пропустив вопрос гостя, поинтересовался Холмс.
– Да, в каждом – записка. С каким-то дурацким текстом, каждый раз новым… По смыслу – что-то вроде «верни то, что тебе не принадлежит». Те записки я не сохранил. Но последняя у меня с собой. Вот. – Брагин вытащил из другого кармана вдвое сложенный коричневый конверт и передал Холмсу. – Записка там, внутри.
– «Лучше от копья кончина, чем позорной жизнью жить»[4], – прочитал вслух Холмс и уткнулся в записку, вооружившись лупой. – Дело серьезное. Вы не зря волнуетесь. Вам следует опасаться за свою жизнь.
Брагин вздрогнул:
– Так я и думал!
– Я возьмусь за это дело. А вам надо быть крайне осторожным. Лучше всего залечь на дно, улететь, например на Мальдивы. Но вы же этого не сделаете? До победы в поединке осталось полшага, а на кону, как вы говорите, миллион призовых и миллионные рекламные контракты. Верно?
Брагин не ответил, о чем-то задумавшись. Через несколько секунд он вскочил с кресла.
– Благодарю, Холмс! Прошу, держите меня в курсе расследования.
– Минутку, мистер Брагин! – остановил его Холмс. – Я хочу поговорить с вашей женой.
– Ольга сейчас живет в загородном доме своего отца в Стрельне. Здесь адрес, – Брагин протянул клочок бумажки.
– Я вас провожу, – Холмс поднялся с места.
Ватсон, попрощавшись с гостем, продолжил исследование короля: нюхал, вертел его и взвешивал на ладони. Из коридора донесся скрипучий голос Холмса:
– Посетили солярий? У вас едва заметный приятный загар.
– Нет, – голос Брагина, – это естественный загар. От солнца.
За гостем закрылась дверь, и Холмс вернулся в комнату:
– Что скажешь, Джон?
– Фигура из дерева, покрыта черным лаком, с красной бархатной подложкой. Четыре дюйма в длину. Сколов и царапин нет.
– Четыре дюйма без четверти. Из стандартного шахматного набора в стиле «Стаунтон». Самые обычные фигуры. Джон, не будем терять время. Едем к Ольге Брагиной!
– Это из запасов моего отца. Он как всегда в разъездах. – Ольга наливала в стаканы шотландский виски из пузатой литровой емкости. – Долго меня ждали? Пришлось отлучиться по одному делу. Подавала заявление на развод.
Они сидели у низкого журнального столика из прозрачного стекла, через которое были видны желтые ботинки Холмса. Ватсон, приглаживая волосы, следил за льющимся в стакан виски. Холмс, сложив ладони домиком, наблюдал за хозяйкой. Ольга была довольно худой, и полупрозрачная блузка не могла скрыть угловатостей фигуры. Огромные раскосые глаза. Короткая, как у мальчишки, прическа.
– Как давно вы знаете своего мужа? – откашлявшись, спросил Холмс.
– Брагина? Всего год. Он ухаживал красиво и напористо. Замуж звал настойчиво, даже пускал слезу. Все было стремительно – взлет, недолгий полет в облаках и жесткая посадка. После свадьбы Петр стал клянчить деньги у моего отца. Но когда отец отказал, Петр стал давить на меня. Кричал, умолял, ну, чтобы я поговорила с отцом. После этого наши отношения пошли под откос. Оказалось, у Брагина в кармане ветер свистит да еще долги. Лошади, скачки, ставки… Видимо, оттуда и долги. Я осознала, – Ольга горестно усмехнулась, – что женились не на мне, а на цифре в рейтинге журнала Forbes.
– Ваш отец Виктор Царев входит в двадцатку самых богатых бизнесменов России, так? – заметил Холмс.
– В двадцатку или в сотню. – Ольга сделала глоток из стакана. – Какое это имеет значение?
[4] Измененная фраза из поэмы Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре» (в переводе К. Бальмонта, 1936).