Одна из женщин вдруг взяла со стола розу, укоротила стебель, приблизилась к безмолвно стоящей Марине и воткнула розу ей в волосы. Лицо художницы исказилось от боли.
– Женщина, поаккуратней можете, – выкрикнул из толпы мужчина, и все вокруг оживились.
В зале заиграла легкая медленная музыка, через пару минут она сменилась ритмичной и более громкой. Из толпы вышла еще одна дама, в руках ее были ножницы. Все замерли. Подойдя вплотную, дама наклонилась и стала резать подол длинного платья Марины. Скоро все увидели красивые стройные ноги художницы. «О-о!» – раздались мужские возгласы. Мужчина в элегантном сером костюме с бабочкой, легко подхватил художницу и закружил ее в медленном танце.
Какая-то короткостриженая женщина подошла к танцующим, молча взяла Марину за руку и подвела к картине «Страх смерти». Затем схватила ее волосы и закрыла ими ее лицо. Заиграла зловещая музыка.
– Нет! – выкрикнула другая зрительница, и все увидели в ее руках косу, которую та решительно вставила в руки Марины. – Вот, теперь она – Смерть с косой!
В это время какой-то парень снял со стены черный длинный балахон с капюшоном, маску, похожую на карнавальную, подошел и надел их на художницу.
– Вот теперь это реально – Смерть, только скрытая за маской! Что еще страшней! Сейчас бы селфи!
Толпа зааплодировала, но ее заглушили резкие кислотные ритмы.
– Интересно, кто отвечает за музыкальное сопровождение? – спросил Холмс.
– Вера, – отозвался Ватсон, – я видел ее за левой кулисой с ноутбуком. Зал просматривается с двух скрытых камер в центральной части. И, как ты догадываешься, о них никто не знает.
– О, смотри, у нашей Смерти отняли косу, подойдем поближе? – заметил Холмс.
Тут из толпы вышел высокий мужчина со стулом и веревкой в руках и направился к одной из инсталляций – подвешенному к потолку черному фарфоровому ангелу. Мужчина снял этого ангела и передал кому-то из зрителей. Потом надел художнице на шею петлю, поставил Марину на стул, а конец веревки привязал к концу той, на которой только что висел черный ангел.
Публика притихла. Из динамиков раздался рок-н-ролл, и сотни светодиодных лампочек замигали, еще ярче освещая инсталляции, картины и художницу, стоящую посреди зала с петлей на шее. Мужчина на этом не остановился и связал художнице руки, что вызвало очередную порцию оваций.
– Страшно представить, что они еще придумают. Осталось больше часа, – хмыкнул Ватсон.
– Мне интересно, что произойдет, когда здесь появится Анна, – сказал Холмс. – А кстати, почему ее еще нет? Нас приглашали в дом, надо бы этим воспользоваться и разузнать, где же она?
– Я видел: за местом, где сидит Вера с ноутбуком, есть еще одна дверь и в дом можно войти через нее, – сообщил Ватсон.
Вера охотно открыла Холмсу дверь в дом, объяснив попутно, что сначала там будет коридор, который ведет в гостиную. Сыщик легко преодолел расстояние и очутился в огромном пространстве комнаты с камином и дорогой итальянской мебелью. Направо он заметил дубовую лестницу, ведущую на второй этаж, и он, не заметив никого в гостиной, направился туда.
Навстречу ему медленно, прихрамывая, спускалась старушка. Холмс догадался, что это бабушка Марины и Анны. На вопрос, где ее младшая внучка, она отчаянно замотала головой:
– Аннушка заперлась у себя в комнате и не выходит, хотя обещала сестре прийти. Зато этот барабанит в дверь как ошалелый.
– Странно! Анне уже следовало быть в зале.
– Ох, как увидела картину, которую Вера выносила из выставочного зала, попятилась назад, убежала в свою комнату и заперлась.
– Вот как? И давно?
– Да где-то за полчаса до начала.
Тем временем наверху лестницы показался молодой мужчина в сером костюме с бабочкой и взволнованно произнес:
– Она не открывает! Ольга Ивановна, вы не возражаете, если я к ней в комнату залезу через ваш балкон? Аня сама не раз так делала. – Тут он увидел Холмса и спросил: – А вы кто?
Холмс узнал в нем мужчину, танцевавшего с Мариной в зрительном зале.
– Я приехал на выставку, – ответил он и добавил: – Меня зовут Шерлок. Шерлок Холмс.
Мужчина спустился и протянул руку:
– Ух ты! А я Виктор Колосов, адвокат Никиты Шевченко… был. Теперь юрист у его дочери Марины, а с появлением в доме ее младшей сестры – Анны Штольц – и ее юрист тоже.
– И не даешь Ане прохода, – заворчала бабушка.