– Чего мы хотим от нее добиться? – шепотом спросил у Холмса Джон, когда они поднялись в комнату Веры. Девушка стала рыться в корзине для грязного белья, и в этот момент в дверь вошел следователь.
– Терпение, Джон, – так же шепотом ответил Холмс. Вера уже протягивала им светло-серые брюки.
Когда десять минут спустя оба сыщика в сопровождении Веры, полицейского наряда и следователя вошли в комнату Анны, та безучастно сидела на кровати. Рядом пристроилась бабушка и гладила ее по голове:
– Только начала приходить в себя, – шепнула она Холмсу.
– Мне жаль, но я вынужден кое о чем вас попросить, – обратился Холмс к девушке и заметил, как она вздрогнула. – Анна, покажите ваши ноги выше колен.
Ольга Ивановна в недоумении глянула на Холмса. В этот момент в комнату вбежал Виктор с криком: «Что тут происходит?» Не обращая на него внимания, Холмс повторил просьбу.
– Вы не имеете права, – возмутился Виктор, но Анна, не слушая его, встала и подняла подол платья чуть выше колен. На внутренней стороне правого бедра виднелась крупная царапина, с коркой запекшейся крови.
– Обработайте ей рану, а то еще занесет инфекцию со старого ржавого гвоздя, – обратился Холмс к Ольге Ивановне. Женщина отправилась за аптечкой, а Холмс кивнул Ватсону: – Джон, помогите Ольге Ивановне.
– После того как вам, Анна, обработают рану, вам придется проехать в отделение, – поставил девушку перед фактом Холмс. – Вам будет предъявлено обвинение в убийстве Марины.
– Не могу поверить в это! – воскликнула Вера, но Холмс строго взглянул на нее:
– А вас могут обвинить в соучастии, – сказал сыщик.
– Я только помогла ей спуститься с лестницы, видимо, тогда и запачкала свои брюки ее кровью, – занервничала Вера. – Я понятия не имею, что она там делала.
– Аннушка, что ты молчишь? – Виктор погладил девушку по голове. – Ну скажи, что ты не забиралась наверх. Скажи, что ты все это время просидела у себя в комнате? Я стучал, ты не открывала, но я чувствовал, что ты там, внутри.
– Молодой человек, не трудитесь, у меня еще есть одна любопытная вещица, которую я нашел в амбаре рядом с пультом. – Холмс вытащил из кармана платок, аккуратно его развернул и показал всем присутствующим. В платке лежала крошечная серо-голубая пуговица. И все посмотрели на Анну. На ее платье не хватало именно такой пуговки.
Девушка молчала, смотрела в пол и теребила кончик ниточки, торчавший на месте оторванной пуговицы. Вдруг все услышали, как из бабушкиной комнаты послышался крик Ватсона: «Ольга Ивановна, что с вами?» Все вздрогнули, и лишь Холмс оставался спокоен, с едва уловимой улыбкой на лице.
Анна кинулась к двери, но путь ей преградил полицейский. Девушка заметалась, Виктор попытался схватить ее за руку, но она выскользнула, кинулась к балконной двери, распахнула ее, выскочила наружу, ухватилась за балконное ограждение, чтобы перелезть, посмотрела вниз и вдруг замерла. Бледная и испуганная, она без сил опустилась на корточки и закрыла лицо руками. И тихо завыла.
Когда полицейский уводил Анну, ей вслед печально смотрела Вера. Когда Анну увели, в комнату вернулся Ватсон, который под руку вел Ольгу Ивановну, а доведя до кресла, помог ей сесть.
– С вами все в порядке, Ольга Ивановна? – Та лишь замотала головой, закрыв лицо руками.
– Не понимаю, зачем Анне все-таки было убивать Марину? – промолвила Вера вполголоса.
– Анна – душевнобольной человек, что вы от нее хотите? Смерть матери оставила след в ее сознании. Возможно, она с детства ненавидела сестру, считая ее виновной в том, что мать решила покончить с собой, – размышлял Холмс. – Посудите сами. Взрослая женщина увлекается другим мужчиной – Штольцем, уезжает с ним из России. А Марина, которой на тот момент лет двенадцать или около того, бунтует и предпочитает остаться с отцом в России. Мать оставляет дочь, и чувство вины не покидает ее, даже когда рождается Анна. И маленькая девочка постоянно ощущает это. Она растет и понимает, для мамы всегда важней оставленная Марина, а не она. И культивирует ненависть к сестре. И когда она приезжает жить сюда, ненависть становится сильней. Результат мы сегодня увидели.
– Но как Анна все это осуществила? – вздохнула Вера.
– Во время перформанса она находилась наверху, на бревне, возможно, ждала подходящего случая или наблюдала. А когда Марина оказалась на стуле с петлей на шее, поняла, что это ее шанс отомстить сестре за мать. Перешла под крышей, по бревну на другую сторону зала, спустилась по лестнице за правой кулисой, где и расположен пульт. А поскольку она знала, как здесь все устроено, легко нашла кнопку, запускающую механизм подъема троса с крюком, на который привязали веревку с петлей. И точно так же забралась назад по крыше, чтобы незаметно спуститься с другой стороны, где Вера ей и помогла. Но вот беда: возле пульта в спешке обронила пуговку да еще и оставила следы крови, поранив ногу о гвоздь.
– Ну, а вы что скажете, молодой человек? – обратился Ватсон к Виктору, который, после того как увели Анну, отстраненно стоял у стены. – Вы по-прежнему хотите на ней жениться?
– Даже если она и совершила… это, то в помутнении рассудка, – замотал головой Виктор. – Я буду добиваться психиатрической экспертизы, и она не сядет в тюрьму.
– Лечебница – не лучшая альтернатива, вас никто не осудит, если вы оставите девушку, – отметил Холмс.
– Послушайте, я люблю Анну! К тому же, я в состоянии оплатить ей самое лучшее лечение.
– Ну конечно, и от Марины она наверняка унаследует что-нибудь, – добавил Холмс. – Полиция, кстати, проверила ее сейф. Пока ничего, но расследование продолжается.
– Как жаль!
– Отнюдь! Как выяснилось, в этом доме есть тайник, о существовании которого никто, кроме Марины, не знал, а теперь вот знаем мы. – Холмс довольно потер руки. – Жаль, специалист придет только утром, чтобы вскрыть его. Но мы готовы подождать.
– Рассчитывайте и на мою помощь. А пока простите, уже поздно, я, наверное, поеду, – засобирался Виктор. – День был тяжелый.