Холмс стоял у окна, разглядывая нескончаемый поток машин на центральном проспекте. Ватсон молча наблюдал, как пальцы друга нервно постукивали по стеклу. В такие моменты к Холму лучше было не подходить. Это значило, что при всех очевидных доказательствах, что-то не клеилось.
– Что тебя напрягает? – начал Ватсон. – На фотографии Регина Липская. Татуировка ее, даже платье ее. Значит, именно она заказала убийство Пэгги.
– Платье, – медленно повторил Холмс.
– Тебя удивляет, почему богатая дама надела одно и то же платье на пляж и на встречу с киллером? Ну, бывает.
– Меня удивило другое. Платье тонкое, летнее. Вполне естественно смотрится на пляже. Но деньги киллеру она передавала в середине сентября, а платье надела то же.
Резко развернувшись, Холмс снова влетел в кабинет следователя. Клим что-то старательно читал, стоя у окна.
– Это она? – Холмс сунул парню под нос телефон с фотографией.
На фотографии Регина Липская была изображена в полный рост.
– Нет, – уверенно покачал головой Клим.
– Что значит нет? – не удержался Ватсон. – Это же та же самая фотография. Просто в прошлый раз мы показали тебе увеличенный фрагмент руки, а сейчас фото целиком. Вот, та же татуировка на руке. То же платье.
– При чем тут платье и татушка? Платье переодеть можно, татушку нарисовать, но жоп… – Клим тут же осекся, бросив косой взгляд на лейтенанта, но тот сделал вид, что занят заполнением бумаг. – Извините, вид сзади не переоденешь. Эта – элитный товар. Порода. А у той, что деньги принесла, костяк сталевара.
– Это как? – удивленно уставились на парня Холмс и Ватсон.
– Ширококостная, мужиковатая, – пожал плечами Клим.
Выйдя из кабинета, Ватсон растерянно бросил вслед Холмсу:
– Что же получается? Кто-то сознательно хочет подставить Регину Липскую?
– И я даже знаю кто.
Тихо постучав, охранник чуть приоткрыл дверь.
– Пелагея Эдуардовна, к вам Дина Григорьевна. Пустить?
Не дожидаясь ответа, Дина оттеснила плечом парня и вошла. Просторная палата с окнами, выходящими в парк, была обставлена так, чтобы больные чувствовали себя как дома. Светлые стены, высокие потолки, успокаивающая бежевая обивка мягкого уголка и расставленные там и тут игрушки. Единственное, что не вписывалось в общий интерьер, – это штатив для капельницы рядом с прикроватной тумбочкой. Бухнувшись с размаху на кровать, Дина положила ноги в кроссовках на одеяло и швырнула на тумбочку пакет с парой апельсинов.
– Мамахен моя передала, – раздраженно бросила она. – Как ты?
Стеклянная пилочка для ногтей плавно скользила, спиливая идеальный маникюр. Не глядя на подругу, Пэгги кивнула. Дина расстроенно вздохнула: больница, даже VIP-палата еще никому на пользу не пошла. Пожалуй, впервые она увидела Пэгги в подобном виде. Нечесаные волосы лежали на голове светлым вороньим гнездом, на фоне воспаленных кругов под глазами сами глаза казались жуткими серыми пятнами. Кажется, разговаривать Пэгги тоже была не настроена.
– Ты давай тут не залеживайся. Твоя мамахен фигней занимается. Вчера звонила моему папахену. Я как раз мимо его кабинета проходила. Так она что-то про убийство несла. Что она кого-то выведет на чистую воду. Я так поняла, что просила папахена прийти к ней завтра с Шерлоком Холмсом. В общем, будет сенсацию года разоблачать. Кажется, пора уже на нее смирительную рубашку надевать.
Пэгги медленно подняла голову, и Дина испуганно дернулась. Белое лицо подруги приобрело жуткий сероватый оттенок. С трудом протолкнув вставший в горле комок, Дина прокашлялась и тихо спросила:
– У тебя все в порядке?
– Голова болит, – снова опустила глаза Пэгги. – Хотела парацетамол выпить, а горло сжимается, не могу проглотить.
– О, точно, как у моей мамахен, – облегченно вздохнула Дина, освобождаясь от тяжелого взгляда подруги. – Тоже не может пить таблетки. Попроси у медсестер парацетамол в ампулах.
– Фиг у них допросишься, – сквозь зубы процедила Пэгги. – Принеси мне ампулу.
– Хорошо, завтра принесу.
– У меня голова сегодня болит. – Пэгги снова подняла глаза, гипнотизируя подругу.
– Ладно. Попрошу Славика завезти тебе сегодня пару ампул.