Поехали сразу к роще. А на обратном пути папа попросил остановиться, чтобы хоть глянуть на Гонжика вблизи, раз уж он сейчас наш.
Гошка, увидев, что к нему проявили интерес, с готовностью потопал навстречу. Слопал захваченные «на всякий случай» сушки. И тут появилась одна из прокатчиков. Которая поделилась морковкой и сказала, кивнув на Гонга:
— Может, возьми его себе?
— Да я как бы уже…
— А что ж никто об этом не знает?
— Почему не знают?
— Ну, не знаю. Я сегодня спрашивала, все говорят, что ничего не знают. Ты бы зашла на конюшню, хотя бы сказала, что и как…
«Странно», — подумала я. Но в конюшню зашла. И осталась. И хотя сомнения и терзания никуда не делись, первый шаг был сделан.
***
Передачу документов на Гонжика организовали очень быстро. Так что я стала полноправным обладателем большой гнедой лошади.
И именно в тот день, когда я забирала документы, мне приснился Рыжулин. Плохо приснился. Проснулась я в момент, когда он, очень грустный, куда-то уходил, а я не могла его остановить. И еще — понимала, что он умер, но казалось, что это не навсегда, не взаправду… Понятное дело, всякие нехорошие мысли о предательстве стали терзать с новой силой.
Впрочем, Гонжик не сказать, чтобы особенно был счастлив от перемен в его жизни. Да, наверное, ему нравилось, что у него появился личный раздатчик сушек, «чухатель» и тому подобное. Но он отвык от тесного общения с людьми, и даже из пастуха мы первое время выходили оооочень долго. Один раз я, наверное, промучилась час, продвигаясь к выходу со скоростью полметра в минуту. Конь вполне явно давал мне понять, что он, конечно, все понимает, но ему как-то и в табуне неплохо, прижился и вообще — отвык от того, что его ОДНОГО куда-то тянут. Вот, пожалуйста, он может показать все, что умеет, тока оставьте в покое, а? Наверное, пару недель мы уходили с пастбища минут по сорок: пройдем пару шагов, остановимся, постоим, еще пару шагов…
Дело усугублялось тем, что мне самой совсем не хотелось заниматься другой лошадью. И при всем уважении и признательности к Гонжику, он очень долго, еще два года, оставался для меня чужим. И все, что я делала — было «через себя», с осознанием ужасной пустоты и предательства по отношению к Той, Моей Лошади…
Почти сразу я позвонила Инне, которая считается одной из лучших ветеринаров. Потому что слышала о Гонжиковых проблемах с ногами, но хотелось узнать об этой напасти поподробнее. Ну и плюс так осмотреть. Просто чтоб заранее знать, что лечить.
Увидев Гонжика, ветеринар не удержалась от возгласа: «Ой, какой слоник!» — и тут же начала расспрашивать, что он делает, как живет. Сказала, что, даже если и были болячки, то за три года спокойной жизни и прогулок все должно было пройти. Хронь с ногами, понятное дело, никуда не денется, но «Вам же не стипль-чез скакать. А жить ему это не мешает». Спросила, откуда он изначально, и усмехнулась: «Ну, если там выжил, то уже ничего не страшно!» Прослушала сердце, легкие, посмотрела, как бегает, восхитилась движениями и вынесла вердикт: «Даже если бы и захотел придраться, то не к чему».
Общение с абсолютно безопасной и адекватной (во всяком случае, по отношению к тебе) лошадью действует ну очень расслабляюще. Поэтому предупреждение начкона, что «Гонг такой… более резкий» благополучно влетело в одно ухо, а из другого, не задерживаясь, вылетело. Но Гонжик-то с людьми общаться практически отвык…
И что техника безопасности написана кровью, я поняла, с разбега впечатавшись в дверной косяк при попытке завести свою новую лошадку в конюшню. Ну, не рассчитал он траекторию и скорость, что ж поделаешь…
Второй раз Гонг напомнил мне об этом на прогулке. Когда Бимбо неожиданно выскочил из кустов, трепетная лань в 700 кг живого веса не нашла ничего лучше, как попытаться запрыгнуть мне на ручки. Впрочем, единственное, в чем он преуспел — это в приземлении мне на ногу. С прыжка.
Сказать, что из глаз посыпались искры — несколько обеднить спектр ощущений. Пытаясь сдерживать рвущиеся наружу непарламентские выражения, корду я все же упустила, и лошадка, весело подпрыгивая, помчалась в сторону конюшни. Откуда мне через несколько минут позвонил начкон. Сообщить, что конь на месте, и я могу не спешить с возвращением.
А я и не спешила. Ибо при всем желании не могла. Доковыляла, снова взяла лошадь на корду и повела пастись. Про ногу старалась не думать, несмотря на ее настойчивые напоминания о себе. Думала, как поеду домой. Радовалась, что пострадала хотя бы левая нога, а педаль сцепления не нужно держать нажатой все время, и очень жалела, что коробка передач все же не автоматическая.
Уже переобуваясь, увидела, что весь носок в крови. Но решила не смотреть, пока до дома не доберусь, ибо обморочное состояние от увиденного никак не способствует совершенствованию навыков вождения. Уж лучше потом получить полное представление о повреждениях.
Глянуть, какой части тела я лишилась, решилась только вечером. Все оказалось не так страшно. Хоть последствия и давали о себе знать еще пару месяцев, обошлось без медицинского вмешательства.
Зато постепенно в сознание вползла мысль, что с лошадкой надо заниматься…
Первая зима
Нашу первую зиму помню смутно. И с лошадью она у меня не ассоциируется вообще никак, больше с собаками и какими-то общеконюшенными делами.
Все, что я могла предложить Гонжище — это завести в денник, почистить, закормить вкусняшками и… уйти. От чего мучения только усугублялись: мало того, что «предала» Рыжулина, так еще и для Гонжищи, по сути, бесполезное существо…
Надо отдать Гонжику должное, он старался, как мог, все время пытался доказать, что он тоже хороший. Я в этом нисколько не сомневалась, но на каждую его попытку приблизиться, сделать шаг навстречу, тут же пугалась, что он займет место Той, Моей Лошади, а я пока была не готова дать ему место хоть где-то и… быстро отбегала на два шага назад, хотя прекрасно понимала, что Гонжик ни в чем не виноват и заслуживает большего.
В результате душевных терзаний меня даже посетила мысль пристроить его в хорошие руки. И эти руки я даже нашла, правда, не в Беларуси. Как ни странно, отговорила меня мама. Сказав, что отдать лошадь можно, но пройдет время, и у нас еще есть шанс стать не чужими друг другу. А отдав — назад уже не вернешь… Так что, может, стоит хотя бы немного подождать?
Однажды Гонжик предложил мне поиграть. Я уходила с пастбища, а он смотрел мне вслед, потом вдруг сорвался с места галопом, догнал и резко затормозил, игриво мотая башкой. Я поддержала предложение, отбежав в сторону. Он снова дал мне фору, потом догнал и исполнил скользящую остановку. Закончилось все тем, что, решив, что вот наконец-то это двуногое начало с ним общаться, он не только догнал меня, но и, затормозив, выдал шикарнейшую свечку.
И здесь я совершила ошибку. Потому что отшатнулась. Результат, к сожалению, не заставил себя ждать, но не тот, которого можно было бы ожидать.