К своему несчастью, конюх был на месте, занят любимым и главным делом в жизни (во всяком случае, за другим занятием его заставали редко): играл с телефоном. И выслушал все, что я об этой истории думаю. В частности, что мало того, что сами не работают, так еще и другим не дают.
— Это шутка была, — пытался оправдаться он.
— Шутка???!!! — прорычала я и пообещала, что еще одна такая «шутка» приведет к тому, что всю конюшню будут собирать по кирпичам.
Короче говоря, скандал был знатный.
Лето-2008…
… стало летом больших и несбывшихся надежд.
Началось оно хорошо. Потому что Рыжуль, согласившись-таки употреблять подкормки, вдруг начал… поправляться. Практически исчезли выпирающие ребра. Кашлять перестал совсем. И хотя мы всю весну лечились, в начале лета я стала тешить себя надеждой, что вот наконец-то, наконец-то ему стало лучше!
А в начале июля к нам заглянула еще один ветеринар. Так, на всякий случай — почему нет? И вроде бы конь ни на что не жаловался, все было нормально… пока она не заглянула ему в рот. Где обнаружила стоматит. Рыжуль об этом ничего не сообщил, ел с завидным аппетитом, признаков боли не показывал, и вот на тебе…
Из лечения назначили промывание, мази и… еще один курс антибиотиков. Который вызывал у меня большие опасения, ибо предполагал возможность развития кучи побочных эффектов, включая различного рода поражения печени, почек, ЖКТ, кровотечения и даже летальный исход. Я еще раз позвонила ветеринару, чтобы уточнить, нельзя ли обойтись без него, но услышала, что никак нельзя, из двух зол, мол…
Мы начали лечиться. Я пошла к начальству. Отпрашиваться на удаленную работу, чтобы успевать к коню. Начальство согласилось, только попросило предусмотреть возможность доступности мобильной связи, если вдруг что, все же на весь наш отдел я оставалась одна… Так и каталась каждый день.
Плохо было, что пастись стало нельзя — чтобы не травмировать десна еще больше. И тогда для него огородили веревочную левадку у входа в конюшню, где он и тусовался целыми днями.
И видимое улучшение наступило, хотя Рыжуль погрустнел, временно лишившись выпаса, заметно отощал снова. Десна зажили, конь даже снова вышел на траву. И ветеринар, приехавшая в очередной раз, сказала, что да, мол, он идет на поправку, и все будет хорошо…
Это уже потом я узнала, что стоматит у лошадей редко заканчивается хорошо. Обычно он является показателем слишком сильного поражения ЖКТ. И прогноз в подавляющем большинстве случаев неблагоприятный. И ветеринар это прекрасно знала, и сказала об этом на конюшне всем… кроме меня. Уже потом она призналась, что просто духу не хватило. Ни у кого не хватило…
Наверное, мне сложно за это осуждать, но понять, как можно о таком не сказать — я не могу.
Июль стал месяцем, в течение которого я не помню практически ничего, только конюшню, конюшню, конюшню… а ночью она мне снилась…
Конец
Вторник 29 июля не был особенным. И если бы мне кто-нибудь сказал, что эти и последующие сутки навсегда врежутся мне в память каждой минутой, я бы не поверила.
Я, как обычно, приехала на конюшню. Как обычно, взяла Рыжулина на поле, где трава получше, чем в пастухе. И с Рыжулиным все было как обычно. Пасся, был веселым, бегал и даже подыгрывал. Правда, покашливал слегка, поэтому перед уходом я залила в него нелюбимый пахучий сироп. И уехала с владельцами двух других лошадей. По дороге еще тему обсуждали такую… про то, как быстрее оправиться от потери животного. И я излагала профессиональный взгляд, что лучше всего сразу же (или, во всяком случае, как можно быстрее) завести кого-то другого. Потому что будет не так больно.
А когда уже почти добралась до дома, вдруг позвонил начкон.
— Ты что-нибудь добавляла коню в пайку?
— Нет, ничего. А что?
— Он съел только половину овса, и «улыбается». Так вроде бы ничего серьезного, я понаблюдаю, как он будет себя чувствовать дальше.
Я попыталась унять растущее беспокойство, и минут через 10 перезвонила, вспомнив, что «ел» он еще микстуру от кашля, а в ответ услышала, что с конем все, вроде бы, нормализовалось, он спокоен, траву щиплет на улице.
Но, уже когда я подъезжала к дому, снова раздался звонок. Что нужен ветеринар. Потому как Рыжулину снова стало хуже, его проректалили, и вышел сгусток крови. И я начала набирать Инну.
Инны не оказалось в городе, но по телефону она меня заверила, что, скорее всего, его царапнули во время процедуры, и что ничего страшного — пройдет, «даже волноваться не стоит». Ровно то же самое мне повторили три других ветеринара, до которых дозвонилась. Посоветовали для собственного успокоения сделать коню клизму из настоя ромашки. Но приехать никто не мог: кого-то не было в городе, кто-то не мог оставить маленького ребенка…
Однако лучше Рыжулину не становилось. Скорее, наоборот. И, созваниваясь с начконом и по очереди со всеми доступными ветами, я заскочила домой, ухватила документы и ключи от машины и снова отправилась в конюшню, предварительно проконсультировавшись по поводу необходимых лекарств.
Был уже десятый час, работали только дежурные аптеки. В которых, к сожалению, из всего перечня оказались только кровеостанавливающие, да и то в ограниченных количествах. Но времени терять было нельзя, пришлось довольствоваться тем, что есть.
Ни разу ни до, ни после я не неслась по той колдобистой дороге со скоростью 120. И все равно на конюшню приехала уже в кромешной темноте. Рыжуль стоял под капельницей, вид у него был несчастный и испуганный, а пульс зашкаливал за 80 ударов в минуту.