«Приветы из прошлого»
Почему-то у большинства людей, знавших Рыжулина уже в «мой поздний» период (у нас на даче или на Штотце), складывалось мнение о нем как о лошади непробиваемо спокойной. Это и так, и не так.
Он никогда не был агрессивным, это правда. Никогда, ни разу за все время нашего знакомства ему не пришла в голову мысль намеренно причинить человеку вред. Но имелась одна особенность, которая поначалу изрядно осложняла нам жизнь, а затем проявлялась крайне редко, но все же… все же…
Не знаю, был ли это результат больше ратомско-покатушечной зашуганности, общего недоверия к людям или нежной нервной системы, а может, всего вместе — но он поначалу был жутко пугливым. Причем испуг моментально перерастал в панику, и в этот момент лошадь выпучивал глаза, стекленел, напрягался, переставал меня слышать, а в голове у него совершенно определенно крутилась одна мысль: «Бежать! Как можно быстрее, любой ценой!» И тогда уже ничего нельзя было сделать.
А боялся он всего: полиэтилена, распылителя, резких движений (вернее, поначалу любых движений), уколов, собак, машин, громких и резких звуков… Пожалуй, этот список можно продолжать и продолжать.
Но если с материальными «страшилками» я знала, что делать, и успешно к ним коня приучала, то были еще и совершенно непредсказуемые взрывы, когда он накручивал себя на, казалось, пустом месте. Так бывает у переживших психотравму, людей в том числе, когда какой-то внешний стимул (иногда самый безобидный) воскрешает в ощущениях что-то страшное. Это похоже на глюк, когда кажется, что вот сейчас будет плохо, конь все больше заводился, и переубедить его было просто невозможно. Он НЕ СЛЫШАЛ.
Такие взрывы были тем хуже, что их нельзя было предугадать и предупредить. И приучать было не к чему вроде бы. И что делать с этим — я даже не представляла.
Впрочем, постепенно, чем больше он привыкал к нам, чем более крепло базовое доверие к миру, тем меньше приступов паники становилось. Конь научился думать прежде, чем куда-то ломиться.
Но иногда это было сильнее его. Такие приступы паники я называла «приветы из прошлого». И чем реже они случались, тем неожиданнее и пугающе для меня выглядели.
Три последних случая, произошедших, правда, с огромными временными интервалами, я помню очень хорошо.
Первый произошел у нас на даче во время пастьбы, когда еще он гулял на корде. Не знаю, на что его перемкнуло, но конь, стоявший совершенно спокойно, вдруг рванул так, что выдернул корду, карьером помчался прочь, выскочил на дорогу и полетел, выпучив глаза, в сторону райцентра, попутно перемахнув через примерно метровый заборчик.
Нашли мы его в 5 километрах от места побега, мирно пасшимся на обочине. Местные жители рассказали, что до этого места он несся галопом, потом остановился. Они пытались его поймать, но Рыжулька никого к себе не подпустил, а когда его все же ухватили за конец корды, выдал такую свечку, что коня предпочли оставить в покое и караулить на расстоянии.
Второй случай подобного рода приключился с нами в Зазерье. Мы возвращались с пастбища, он шел совершенно спокойно, благополучно миновали парочку грузовиков и трактор, уже почти дошли до территории спортшколы, как вдруг корда рывком вылетела у меня из рук, а конь стартанул хорошим таким галопом.
Все бы ничего, но когда я осознала, что корда тянется по дороге, на которой ее вот-вот догонит трактор, и что будет, если он на эту корду наедет… От помутнения рассудка меня спасло то, что тракторист, видимо, тоже оценив ситуацию, остановился и подождал, пока я выловлю беглеца, который, впрочем, к тому времени успокоился уже. Но именно после этих двух случаев я решила, что безопаснее как-то все же гулять без корды. Тем более что за исключением тех случаев, когда волочащаяся следом корда могла всерьез представлять угрозу для жизни, мы и без нее гуляли прекрасно.
Ну а третий и последний случай произошел уже на Штотце. Мы гуляли в компании другой лошади и ее владелицы, и корда Рыжулина была пропущена через недоуздок так, что оба конца были у меня в руках, чтобы можно было в случае чего быстро ее отцепить. Все шло спокойно, как вдруг раздался грохот и из-за кустов, закрывающих обзор дорожки, идущей к свалке, вылетела несущаяся галопом лошадь, запряженная в телегу. Собственно, именно телега и грохотала. Это я поняла потом, а тогда ничего не успела сообразить. Просто увидела, как стартанула другая лошадь, и почувствовала рывок. Один конец корды мне удалось-таки удержать, а второй просто вылетел у меня из руки, и Рыжуль присоединился к убегающей «коллеге». Мы от растерянности застыли на месте, и только когда увидели, как лошади выскочили на дорогу к ферме, владелица второй лошади растерянно произнесла:
— Тебе не кажется, что они как-то далековато собрались?
Мы рванули следом, выбежали на дорогу, и моя коллега по несчастью начала останавливать встречную машину, водитель которой, высунувшись в окно, успокоил, что лошадей уже поймали и ведут назад. Но пробежали они все равно прилично — примерно с километр.
Этот случай закончился моей двухнедельной нетрудоспособностью (ибо ладонь была сожжена вся, даже пальцы, болела жутко, волдыри мешали жить, а на работе долго глумились над тем, удобно ли мне печатать одной рукой — неудобно).
И все это, напоминаю, при том, что был добрейший и воспитаннейший конь, которого, «единственного из всей конюшни» ((с) тамошний инструктор) можно было, например, оставить на улице без присмотра, чтобы забежать за чем-то в домик, ибо «где припаркуешь — там и стоит»…
Как много нам открытий чудных… И не очень…
Сентябрь 2007
Открытиями меня радовал угадайте кто? Правильно, мой чудный рыженький лошадь. Они, как я уже сказала выше, были приятные и не совсем. В общем, по порядку.
Открытие 1 (о котором я давно подозревала, но именно тогда «смутные сомнения» переросли в уверенность). Это ЧУДО чрезвычайно интеллектуально и понимает человеческую речь! Дословно.
Ибо как еще можно объяснить то, что стоило нам только сказать, что вот сейчас он чего-нибудь такого отмочит, как пожалуйста: просили — получите. Иногда это было безобидно и даже забавно (вроде ставшей уже коронной фишки плюхнуться на траву прямо возле сидящих на ней же людей и томно закрыть глаза, говоря: ну, где мое опахало? И попрошу нарвать травы!) Вернее, для одного из участников это забавно всегда, а вот для других…
Не успели мы с приятельницей обсудить назначение шпингалета на внутренней стороне денниковой двери (она утверждала, что данный девайс предназначен исключительно для того, чтобы Рыжуль мог избавить себя от моего назойливого внимания) — и на тебе! ОНО научилось закрывать денник изнутри. Причем явно с недобрыми намерениями поиздеваться надо мной. Потому как пока я прыгала снаружи, пытаясь сообразить, как извлечь ЭТО существо наружу, рыжая тушка внутри нарочито громко возмущалась по поводу того, что ей (тушке то есть) там, вообще-то, скучно и одиноко.
Проявив чудеса невероятной ловкости рук и изобретательности, я таки денник открыла. И что? Стоило ненадолго отлучиться, как денник оказался снова заперт изнутри, а на лице моего четвероногого друга отражалась вся мировая скорбь (мол, это вообще не я, это все происки врагов).
Правда, на этот раз открывание двери прошло быстро, сообщить о своих мучениях вслух (и налюбоваться на мои) он не успел, а потому интерес к данному трюку сразу оказался утрачен.
Вывод: осторожнее надо быть в генерировании идей! А то мало ли…
Кстати, многие мне говорили, что Рыжуль — вообще на лошадь не похож, и выражение лица у него не лошадиное, и обращаться с ним как с лошадью нельзя («так и хочется обратиться к нему на Вы»), и вообще… Философ, одним словом.
Открытие 2. А меня убивают моим же оружием!