— Вы боксируете для развлечения. — Вивиан поставила вазу с цветами в руках на мраморный столик. — В этом есть смысл.
— Что это значит?
— Это значит, что у тебя вспыльчивый характер.
Она расправила стебли, не обращая внимания на мой хмурый взгляд.
— Я уверена, что бокс помогает, но ты когда-нибудь думали о занятиях по управлению гневом?
В ее голосе прозвучала дразнящая нотка.
— Мне не нужны занятия по управлению гневом, — прорычал я.
Сначала она была причиной того, что Кай одержал верх на ринге. А теперь она оскорбляет меня?
— Я полностью контролирую…
Я прервался на ее смехе. Пришло осознание.
— Ты дразнишь меня.
— Это слишком просто.
Улыбка Вивиан померкла, когда она снова встретилась со мной взглядом. Ее взгляд прошелся по моему лицу, задержавшись на неприятном порезе над глазом.
— Тебе следует приложить лед к синякам и промыть порез, иначе поймаешь инфекцию.
— Со мной все будет в порядке.
Это были не первые и не худшие мои травмы, полученные на ринге.
— Лед и дезинфицирующее средство, — твердо сказала она. — Сейчас же.
— Или что?
Я не должен был потакать ей, но она была такой очаровательной, когда пыталась командовать мной, что я не мог сопротивляться.
Ее глаза сузились.
— Или я поставлю все подсвечники в этом доме через разные промежутки и прослежу, чтобы твои кусочки пищи касались каждого. Каждого. Кусочка. Грета мне поможет. Я ей нравлюсь больше, чем ты.
Я взял назад свои слова о том, что она была очаровательной. Она была чертовски злой.
— Встретимся в гостевой ванной. Я принесу лед.
Я не очень хорошо отношусь к людям, которые говорят мне, что делать, но неохотное восхищение зародилось в моей груди, когда я направилась в ванную.
Я прислонился к стойке и посмотрел на часы. Мне нужно было просмотреть гору бумаг, и один Бог знал, что мне следует держаться подальше от Вивиан, пока я не разберусь со своими отягчающими чувствами к ней. И все же я был здесь, ожидая чертов пакет со льдом.
Мои травмы даже почти не болят. Ещё больше.
Дверь открылась, и вошла Вивиан, неся два небольших пакета со льдом.
— Я сказал тебе, что я в порядке, — проворчал я, но искра удовольствия зажглась в моей груди, когда она нежно провела пальцами по моей челюсти.
— Данте, твоя кожа фиолетовая.
— Фиолетово-черная.