Я не знал, почему я тянул с этим, когда я не хотел быть здесь в первую очередь, но я не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то суетился вокруг меня. Это было… приятно. Даже тревожно.
Вивиан наморщила лоб.
— Что?
— Мой поцелуй.
По ее щекам поползли розовые пятна.
— Теперь это ты меня дразнишь.
— Я бы никогда не стал дурачиться по такому серьезному поводу. — сказал я торжественно. — По одному поцелую за каждую из моих травм. Вот и все. Ты бы отказала умирающему человеку в его последнем желании?
В ее искрящемся взгляде промелькнуло раздражение
— Не драматизируй. Это ты сказал, что ты, кавычки, в порядке. Но раз уж ты настаиваешь на том, что ты такой ребенок…
Она снова придвинулась ближе. Мой пульс забился в горле, когда она коснулась губами моего лба, затем челюсти.
— Лучше?
— Намного.
— Ты неисправим.
Смех бурлил под ее голосом.
— Это не самое худшее из того, как называли меня.
— Я верю в это.
Она слегка повернула голову, и наши глаза встретились.
В ванной пахло лимонным очистителем и мазью, двумя самыми неэкологичными запахами, известными человечеству. Это не помешало жару зажечься в моей крови или воспоминаниям о ее вкусе затопить мое сознание.
— На счет Бали.
Ее дыхание коснулось моей кожи, теплое и неуверенное.
Мой пах напрягся.
— Да?
— Ты был прав, что остановил все, когда ушел. Наше… то, что мы сделали, было ошибкой.
Что-то, подозрительно похожее на разочарование, пробралось в мою грудь.
— Я знаю, что мы собираемся пожениться, так что нам придется… в конце концов. — Вивиан пропустила конкретику. — Но это слишком рано. Я выпила слишком много вина на День благодарения и увлеклась моментом. Это было…
Она запнулась, когда мои руки легли на ее бедра.
— Ошибка. Верно?
Ее кожа коснулась моей ладони сквозь слой кашемира.
На моем губах мелькнула жесткая улыбка.
— Верно.