За Митькой уже мчались и другие.
— Нашла? Нашла? Рад он был? Очень был рад?
Катя чувствовала, что все переживают ее радость почти так же сильно, как и она сама. И она рассказывала десять, двадцать раз, как вошли они в комнату, как зажгли электричество, как узнала она отца, а отец ее. Когда же Катя сказала, что одновременно с отцом она нашла еще и «таинственного монаха», то восторг был полнейший.
После обеда Катя пошла посмотреть на избу, в которой жила она с Китовыми. Сколько здесь пришлось ей выслушать попреков, сколько раз приходилось затаивать на сердце глухую злобу на человеческую несправедливость. Бывало возвращаешься домой и ждешь, чем-то встретит хозяйка. Теперь Катя могла без страха смотреть на эту избу. В ней остался кусочек Катиной жизни и только. Теперь все пойдет по-другому.
Через несколько дней утром Комар закричал вдруг:
— Идут! Идут!
Весь лагерь взволновался, а Катя кинулась навстречу идущим.
Пионеры, затаив дыхание, смотрели, как обнимает Катю отец. И всем стало радостно и спокойно за нее: хороший отец.
Карасев, смеясь, подошел к детям.
— Молодцы, — сказал он — лагерь, что надо!
А пионеры смотрели на него с почтением: шутка ли. Всю гражданскую войну провоевал и вот жив и стоит перед ними, как ни в чем не бывало.
У КАТИ на всю жизнь ярким пятном врезалось воспоминание: поезд подъезжает к уфимскому вокзалу, она высунулась в окно вопреки всем железнодорожным правилам.
Кто-то говорит сзади нее:
— Эй, девочка, осторожнее! Голову оторвет!
Отец тянет Катю назад.
Но она уже видит крышу и серый перрон платформы.
На перроне стоит очень много людей… и среди этих людей…
Когда Катя вспоминала этот миг, то уже не светлое пятно, а целая молния вспыхивала перед нею. На перроне стояла женщина, но это была не просто женщина, не обычная женщина. Это была мать Кати, а рядом с нею стоял мальчик, большой красивый мальчик и махал рукою навстречу поезду.
— Петя, — закричала Катя. — Петя. Это я — Катя!
Поезд остановился, и Катя, расталкивая всех, бросилась к выходу.
— Стой!
— Тьфу! С ног сбила.
Сенцов кричал:
— Катя, Катя, маму предупредить надо.
Но Катя уже была на перроне. Она то висела на шее у матери, то обнимала и тискала Петю, который сразу не мог сообразить, в чем дело. А Катя только повторяла.
— Это я — Катя. Мама, узнала меня? Петя, узнал меня?
Николай Семенович напрасно боялся за свою жену. От радости ничего не может случиться с человеком. Вера Петровна только дрожала вся и не выпускала Катю из рук, словно боялась опять ее утратить. А Петя был очень смущен. Он только смутно помнил Катю, помнил ее во всяком случае не такою большой и загорелой девочкой. Но он верил, что это та самая Катя, и восторженно целовал ее.
Сенцовы жили во втором этаже небольшого двухъэтажного дома.
Варвара Петровна встретила приезжих за самоваром. Увидав Катю, она скривила рот и застыла в полном удивлении.
— Живая? — спросила она тихо. — Ты живая?