— Интересно, — сказал Карасев, — где мы с тобою в четвертый раз встретимся. А ведь, наверное, встретимся.
— А вы разве теперь уедете? — спросила Катя.
— Уеду в Севастополь. От Уфы далеко.
— И мы, значит, с тобою больше не увидимся, — грустно заметила Настя.
Катя не знала что ответить, ей бы всех хотелось взять с собою.
— Вот что, — сказал Сенцов, — покуда съезд идет, поживи еще с ними в лагере. Можно? — обратился он к пионерам.
— Конечно! Конечно, можно!
— А то у меня тут дела… речь надо готовить, а я буду только все на тебя глядеть… Все равно уж мы с тобой теперь друг друга не потеряем.
Катя с удовольствием слушала знакомый ей, немного суровый голос. Так же вот бывало в Тополянске разговаривал с нею отец. И она знала, что за этими деловыми словами таится настоящая, твердая любовь. Любовь искренняя и глубокая, без лишних слов, хныканий и причитаний.
— Я сам за тобой в лагерь приеду, — сказал Сенцов.
— Мы вместе, — добавил Карасев, — погляжу, как вы там, снегири, живете.
Решено было, что пионеры переночуют у Сенцова и завтра утром поедут в лагерь.
Жене своей Сенцов решил пока не сообщать. А то она, еще чего доброго, в Москву прикатит. Да и зная ее плохие нервы он боялся такого неожиданного потрясения.
Утро выдалось серое и дождливое, но Кате было весело, так же как и ее друзьям. Пока они еще ехали в поезде, небо прояснилось, пелена облаков разорвалась на отдельные большие белые облака, которые весело понеслись куда-то. Но когда пионеры сошли с поезда, то Комар, поглядев на березы, воскликнул:
— Э! Желтых листьев-то сколько!
Катя вдруг ясно представила себе, как бы восприняла она эти желтые листья несколько дней тому назад. Но теперь в Москве ее ждет отец. А пройдет неделя, она увидит мать, Петю… И Катя к удивлению Насти и Комара вдруг принялась плясать и кружиться на одном месте. Она впервые ощутила всю остроту радости и ей хотелось дать этой радости какой-нибудь выход.
— Давайте побежим! — предложила она своим спутникам. Кто скорее вон до той березки добежит.
— Только всем с одного места бежать, — сказал Комар. — Вот я черту проведу.
Он провел веточкой черту на дороге.
— Ну… Раз, два, три.
Они побежали.
— Первая, я первая… — кричала Катя, задыхаясь от бега, подбежала к березе и обхватила ее руками.
В это время из лесу вышел человек, как-то испуганно оглянулся на пионеров и быстро пошел по дороге на станцию.
Походка его показалась Кате знакомой. Вероятно, это был кто-нибудь из Сеноедовских.
Они пошли по лесной опушке.
— Смотрите, — закричал вдруг Комар, — кто это тут рылся? Какой-нибудь зверь.
Катя сразу узнала место. Тут зарыл Китов свою жестянку. И вдруг она вспомнила человека, шедшего по дороге. Ну, конечно, это был Китов. Очевидно, он приехал за «своими» деньгами и не нашел их. По-дело́м вору и му́ка.
Митька с перевязанной головой бежал им навстречу.
— Ну, что? Нашла отца?
— Нашла! Нашла!