Когда два человека тесно общаются, да еще, вдобавок, ничего не ждут друг от друга, то такое общение становится легким и непринужденным. Вот и я расслабился. В один из дней, в самом начале нашего путешествия на поезде в Париж, я напоил Терезу горячим глинтвейном, уложил в постель и стал рассказывать разные истории, которые помнил из прошлой жизни, не забывая адаптировать их под текущие реалии. За этими рассказами я и сам не заметил, как начал рассказывать свою собственную историю. То, что произошло со мной. Однажды я уже был готов выложить Терезе всю правду о себе. Тогда Вирасингхе вез нас в горы, и только случайность остановила меня от признания.
Сейчас обстановка была другой. Мы были в замкнутом пространстве, а поезд мчал куда-то вперед: ни остановиться, ни выпрыгнуть. Весь мир уменьшился до пространства вагонного купе, а у меня был благородный слушатель, чьи глаза поблескивали в сгущающихся сумерках. Вот я во всем и признался.
— Невероятно! — сказала Тереза. — Но он бы не смог выжить!
— Кто он? — не понял я.
— Ну, этот…, - стала объяснять мне журналистка. — Тот, чья душа переселилась в прошлое.
Тут до меня дошло, что Тереза восприняла мое признание, как очередной фантастический рассказ, которыми я потчевал ее в последнее время. Я не стал ее разубеждать.
«Почему так?» — думал я потом, сидя уже в своем купе. — «Почему Вера сразу и безоговорочно поверила мне? Не приняла мои слова за чудную выдумку? И почему умная и образованная Тереза все восприняла, как сказку?»
Почему да как? Гадать смысла не было. Разные люди видят мир по-своему, и по-разному в их головах отражаются чужие слова. Вера была такой. Тереза — такая, и она никогда не станет другой.
Сцена 42
Париж меня поразил, как, наверное, и Терезу, если судить по ее восторженному лицу. Поразил с самого начала, с самого вокзала, куда мы прибыли ранним утром. Поезд остановился. Мы вышли на перрон и обнаружили себя, словно в утробе какого-то железно-стеклянного чудовища. А всему виной крыша в форме арки: стекло в железных рамках — взметнувшаяся ввысь между двух длинных, как сам перрон, трехэтажных зданий. И такой же железно-стеклянный фасад, на котором располагались огромные часы. В момент нашего выхода на перрон стрелки этих часов отмерили ровно час и гулко бухнули, заставив нас с Терезой вздрогнуть.
— Мисс Одли, можно пару слов про путешествие для газеты «Парижский вестник», — к нам подбежал молодой человек, по всей видимости репортер. — Да не толкайся же ты! — Это он уже говорил другому не менее бойкому, молодому человеку, который тоже пытался подобраться поближе к нам.
— Мисс Одли, как ваше самочувствие?
— Мисс Одли, какие ваши планы?
— Сколько дней вы пробудете в Париже?
Не один и не два репортера окружили нас, и каждый настойчиво требовал к себе внимания. Я уже было хотел вмешаться, как меня опередил солидный мужчина в строгом сюртуке и цилиндре. Он растолкал журналистов и подошел к нам.
— Позвольте представиться, мисс Одли, — сказал он, приподняв головной убор. — Меня зовут Дамиен Лавазье. Я помощник мэра. Очень рад вашему прибытию в наш город. Позвольте вас ознакомить с программой вашего пребывания в Париже.
— Программой? — удивилась Тереза, а я повторил это слово про себя.
— Да, программой, — подтвердил чиновник. — Мы уверены, что вы не откажетесь провести в нашем городе пару дней. — Он протянул ей листок с записями.
— Да, конечно, — девушка взяла, протянутый ей листок, и растерянно посмотрела на меня. Я пожал плечами.
— Сейчас мы едим в гостиницу, — продолжил помощник мэра, посчитав, что получил согласие Терезы. — А вечером у вас запланирована встреча с членами Парижского географического общества.
— Но я не одна…, - начала Тереза.
— Мы в курсе, — не задумываясь ответил чиновник. — Соучредитель вашего фонда, месье Деклер также приглашен.
— Но журналисты…, - снова попыталась сказать Тереза, но месье Лавазье не дал ей окончить. Казалось, что он знал ответы на все вопросы. Даже те, которые мы еще не высказали.
— Журналисты? Мешают? Разогнать?
— Нет, что вы! — возразила девушка. — Просто мы обычно проводим пресс-конференцию для них.
— Что за пресс-конференция? — нахмурился чиновник, а репортеры стали прислушиваться к нашему разговору. Такого мероприятия в его программе явно не было.
— Это просто коллективный разговор, — я решил вмешаться. — Обычно, мы проводим его в фойе гостиницы. Приходят все желающие журналисты и по очереди задают вопросы. Так удобнее для всех.
— Да? — задумчиво произнес помощник мэра. — Наверное, это возможно. Сами справитесь?
— Конечно, — заверил я его.
Разместились мы в гостинице «Гранд отель», что вызвало мой нервный смех. Это был уже третий отель с таким названием на нашем с Терезой пути.