— Что? — не понял репортер.
— Выпить там можно? — пришлось мне пояснить. — Потому что после интервью я угощаю виски. Надеюсь, вы составите мне компанию?
Прошлый опыт показал, что журналисты от бесплатной выпивки не отказываются, и такой способ общения положительно влияет на то, что потом будет написано в газетах.
— Ха, с удовольствием! — теперь более молодой коллега опередил журналиста постарше. — А вы кто?
— Меня зовут Деклер, — на этот вопрос у меня был давно заготовлен ответ. — Я соучредитель «Фонда Терезы Одли». Также нас связывает участие в одном творческом проекте.
— Что за фонд? Что за проект? — тут же посыпались вопросы.
— Приходите в «Гранд отель» через пару часов, — сказал я. — Там мисс Одли ответит на все вопросы. И главное, не забудьте хорошо перед этим поесть, чтобы не захмелеть. — Я широко улыбнулся.
Репортеры заулыбались в ответ.
«Гранд отель» оказался неплохим местом. После крохотных кают, в которых мы провели с Терезой последние сутки, номера отеля смотрелись особенно шикарно. Встреча с журналистами прошла, как обычно. После того как Тереза приняла ванну и немного отдохнула, она смогла лучше себя контролировать и спокойно отвечала на вопросы, встретивших нас репортеров. Потом она ушла, а я стал выполнять взятую на себя повинность — выпивать с журналистами. Если бы меня застал за этим мероприятием Джейсон Томсон, промышленник, с которым я приятельствовал на «Пасифике», а потом на «Звезде Востока», то он, наверное, бы на меня обиделся. У него-то ни разу не получилось затащить меня в бар.
Журналисты оказались неместными. Один был из Рима, а другой аж из Вены. Оба проторчали три дня в Бриндизи и все ради того, чтобы их газеты первыми в Европе напечатали про известную путешественницу Терезу Одли.
Распрощавшись с репортерами, я постучался в дверь комнаты Терезы и застал ее сидящей в кресле и плачущей.
— Что случилось? — забеспокоился я.
— Не знаю, — стараясь вытереть слезы, сказала она. — Вы говорите, что Штейнер давал мне яд. Зачем он это делал?
— Не знаю, Тереза, — честно признался я.
— Мне плохо, Энтони, — сказала она. — Сделайте что-нибудь! Я вроде как-бы живу, но мне чего-то не хватает. Я умираю?
— Нет, что вы!
— Что же со мной тогда? — спросила она и, не дожидаясь моего ответа, снова расплакалась.
— Я иду за врачом, — сказал я и постыдно сбежал.
«Мог бы просто обнять бедняжку,» — вновь проявился мой внутренний собеседник.
«Угу,» — ответил я. — «У тебя секс — лучшее из лекарств».
«А как же!?» — захихикал он. — «Ты что этого не знал?»
С помощью портье послали за доктором. Тот появился минут через сорок, которые я сидел рядом с Терезой и рассказывал ей про репортеров, с которыми только что выпивал. Не знаю насколько ей эта тема была интересна, но поток ее слез немного уменьшился.
Доктором оказался сухонький, неважно одетый старичок. К тому же его английский я понимал через раз. Я рассказал ему о возможной причине плохого самочувствия Терезы.
— Ну так дайте ей этой настойки, — не задумываясь, предложил старичок-доктор. — Я знаю аптеку, где вам ее продадут. Дорого, но готовят качественно.
Тереза с надеждой посмотрела на меня.
— Нет, — решительно сказал я. — Это только навредит.
— А вы кто? — решил выяснить старичок. — Вы доктор?
— Нет, — честно ответил я. — Я хуже. Я соучредитель «Фонда Терезы Одли».
После этого я выпроводил, ничего не понявшего старичка, из номера. В коридоре я расплатился с обалдевшим от такого обращения доктором, пошел в ресторан, сделал заказ и вернулся к Терезе.
Она, с опущенными руками, сидела в кресле и уже не плакала. Наверное, запас слез у нее все же был конечен.