– Но это не всё, – продолжаю я и передергиваюсь, когда мы заходим в мою комнату. – Меня еще кое-что напугало.
Я замолкаю, испытывая неловкость, но фрейлейн Гретхен подбадривающе мне улыбается.
– Продолжай.
– На берегу я видела… следы. В песке. Поэтому я кричала. Эти следы тянулись из воды.
Улыбка слетает с лица Гретхен.
– Отпечатки были маленькие. Не больше моих. И они вели к дому. Тогда я вспомнила про девочку, которую видела сегодня в окне больницы. – Я умолкаю, затем тихо добавляю: – Платье у нее было насквозь мокрое.
Неожиданно фрейлейн Гретхен отворачивается.
– Тебе не следует гулять рядом с больницей. – Несмотря на суровый тон, голос у нее дрожит. – И выходить из дома, когда стемнеет.
Я невнятно извиняюсь и обещаю выполнить ее просьбу. Я раздеваюсь, но даже когда забираюсь в постель под одеяло, не могу унять дрожь. Я знаю, почему фрейлейн Гретхен напугана.
Она тоже видела девочку.
Красная дверь.
Коридор тянется вперед, удлиняясь всё больше и больше, но дверь почему-то вырастает ввысь. И приближается. Меня тошнит. Кружится голова. Такое чувство, будто я без остановки каталась на карусели в луна-парке. За красной дверью полыхает огонь. Я слышу потрескивание дерева. И вижу всполохи пламени сквозь щели между дверью и косяком. Коридор наполняется дымом, я кашляю. Перед глазами будто мутная пелена. Но я не могу даже поднять руку, чтобы заслониться от пышущего жара.
– Эсси…
Я этого не вынесу.
– Эсси…
Я не хочу увидеть, что прячется за красной дверью. Не хочу смотреть. Мне недостает смелости. Я не хочу вспоминать того, кто зовет меня по имени.
Дым густеет, и дышать становится еще труднее. Дым всё густеет, пока не превращается в известковую пыль. Это смесь пепла и частиц обгорелой пробковой трухи. Она оседает у моих ног, затем поднимается к лодыжкам, к коленям и к животу. Она закручивается вокруг меня воронкой, забиваясь в волосы. Я пытаюсь отряхнуться. Закашливаюсь.
– Эсси!
Вот бы мне не знать этого голоса. Не знать. Не знать. Не знать.
Но я его знаю.
Глава 13
Просыпаюсь я вся в поту, простыня подо мной сбилась. Некоторое время я сижу в постели и таращусь в никуда. Сквозь окно сочится утренний свет. Ночное потрясение вспоминается как сон. Я медленно встаю с кровати, меня немного пошатывает спросонья. Натянув платье и шерстяные чулки, я замечаю серебряный колокольчик на центральной полке книжного стеллажа у противоположной стены. В животе ворочается тревожное чувство, поэтому я поспешно ухожу из комнаты.
В гостиной доктор Блэкрик доедает завтрак. Я обхожу стол, держась от отчима на внушительном расстоянии, и занимаю свой стул. Мамино место напротив моего, но как раз когда я сажусь, она встает в явной спешке. Я хочу объяснить, что́ случилось – на самом деле случилось – ночью, но заговорить не успеваю: замечаю, что мама одета в длинный белый халат и высокие резиновые галоши – и теряю дар речи.
Подняв руку, я тычу в маму и бормочу:
– Ч-то… п-почему?..
Мама допивает кофе и принимается собирать вещи.
– Это ненадолго. Пока всё не устроится.
– Нет! Нет-нет-нет! – Я лихорадочно трясу головой. – Ты же обещала!
– В больнице очень мало медсестер и очень много пациентов. Неужели ты хочешь, чтобы несчастные больные люди не получили необходимую помощь?
– Мне нет дела до других! Я за тебя переживаю!