Одновременно с ней я тихо бормочу:
– Его ты не будила.
Мама поворачивается ко мне.
– Что?
Я показываю на отчима.
– Он и так не спал… – Поймав его пристальный взгляд, я замолкаю. По спине у меня пробегает дрожь.
Мама не знала о его ночной прогулке. Он хотел оставить это в тайне.
– Тебе приснилось, Эсси, – усталым голосом говорит мама, но отчим откашливается.
– Пожалуй, не совсем. Я и правда выходил на улицу.
Мама опускает чашку на колени.
– Выходил? Посреди ночи?
– У меня тоже есть трудности со сном, – отвечает доктор Блэкрик с кривой усмешкой. – Надо было раньше тебе сказать. Иногда прогулка помогает: от нее проясняется в голове.
– Понятно, – говорит мама, вид у нее неуверенный. Она плотнее кутается в наброшенное на плечи одеяло.
Доктор Блэкрик резко меняет тему разговора и разглядывает меня сквозь стекла очков, сощурив глаза, будто я какая-то таблица с перечнем симптомов в медицинском пособии.
– Будет хорошо, если ты расскажешь мне подробнее о своих снах, Эсси. Сейчас есть много исследований, в которых предполагается, что сны – это окно в человеческую психику. Если мы узнаем, чего ты боишься – что вызывает у тебя кошмары, – быть может, я сумею тебе помочь, – говорит отчим.
Его желание узнать, чего я боюсь, выглядит крайне подозрительно. Беатрис наверняка сказала бы, что он ищет мои слабости. Я продолжаю молчать.
Доктор Блэкрик снова поворачивается к маме, поглаживая ладонью длинную бороду.
– Нужно внести некоторые изменения. Возможно, попробовать новую диету, а еще строго следить за тем, чтобы соблюдались условия для полноценного сна. Нехватка сна может по-разному отразиться на здоровье – как психическом, так и телесном.
Я хмурюсь и хочу возразить, но тут фрейлейн Гретхен ставит поднос на столик и берет мою руку в свои ладони.
– Давай-ка переоденем тебя в сухое и уложим спать. Пойдемте, фрейлейн О’Нил.
Я хлопаю глазами, глядя на нее, и киваю. Гретхен помогает мне встать с дивана и выйти из гостиной. Поднимаясь по лестнице, мы слышим голоса мамы и доктора Блэкрика, которые продолжают меня обсуждать.
– Мне не нужна никакая новая диета. Я не спала, – повторяю я, по большей части, чтобы убедить в этом себя.
Фрейлейн Гретхен смотрит на меня обеспокоенно.
– Ты очень громко кричала. Была сама не своя от страха.
– Но не потому, что я спала.
Мы доходим до второго этажа, и я съеживаюсь, когда Гретхен щелкает выключателем, зажигая свет. Я стараюсь идти ровно посередине коридора, обхватив себя руками за плечи и держась подальше от гудящих ярких светильников.
– Что же тебя так напугало? – спрашивает фрейлейн Гретхен.
Пару мгновений я думаю, что не стану отвечать. Я не уверена, что ей можно доверять. Но Гретхен не наседает на меня, поэтому я решаюсь.
– Когда я лежала в постели, – тихо начинаю рассказывать я, – я услышала, что за дверью кто-то стоит. А когда он ушел, переговорная трубка снова стала свистеть.
– Ох, как неприятно, – говорит фрейлейн Гретхен. – Знаешь, Angsthäschen, старые дома постоянно издают всякие звуки. – Тон у нее сочувствующий, хотя она и называет меня этим чудны́м прозвищем.