Она остановилась перед особенно привлекательным, высотой, должно быть, семь с половиной футов.
— Сколько?
Мужчина усмехнулся, демонстрируя гнилые, пропахшие табаком зубы. Было что-то в его лице, что ей не нравилось, может быть, то, как его улыбка сползала вниз с одной стороны и поднималась вверх с другой. Или как зрачки его глаз казались почти такими же большими, как и радужная оболочка. Она едва могла сказать, какого они цвета, настолько они были тёмными.
— Как для вас звучит пятьдесят? — спросил он.
Он достал из кармана комбинезона пачку жевательного табака и засаленным перочинным ножом отрезал верхушку. Ким не могла сказать наверняка, но могла поклясться, что видела, как сок из табака двигался и медленно стекал по плоской поверхности лезвия, прежде чем он убрал его.
— Я не думаю, что вы взяли бы дебетовую карту, не так ли?
Мужчина рассмеялся.
— Нет, мэм… У меня нет возможности продавать таким образом.
Ким открыла сумочку и достала бумажник.
— Боюсь, у меня есть только… давайте посмотрим… двадцать восемь долларов наличными.
Мужчина не стал торговаться или спорить.
— Продано! — он протянул грязную руку и выхватил купюры из её рук. — Я загружу её в ваш грузовик, — он поднял дерево и направился к кузову их машины.
Ким посмотрела мимо старого Ford и увидела вдалеке знак… знак, мимо которого ни у кого не хватало смелости проехать. Нет, если они верили старым сказкам, которые рассказывали в Пайксвилле с тех пор, как она себя помнила.
Чувство страха охватило её, и она чуть не сказала: «Нет, подождите!», но она этого не сделала. Это была самая красивая ёлка, которую они встречали за весь день, и они хотели забрать её домой и украсить, прежде чем позвонить по скайпу старшему сержанту Нику Балларду в 21:00 по центральному времени, 05:00 по кувейтскому времени.
Когда мужчина закрепил дерево в кузове, он направился обратно к своему грузовику и небольшому придорожному участку деревьев.
— Спасибо! — Ким окликнула его. — И счастливого Рождества!
Он повернулся и блеснул своей нервирующей кривой улыбкой.
— Да, мэм. Весёлого Рож… — на его лице отразилось страдальческое выражение, как будто он поймал себя на том, что не может произнести эти слова. — Э-э-э, хорошего настроения.
Они забрались в кабину Dodge, развернулись посреди шоссе и поехали домой. Уезжая, все трое не могли не бросить взгляд в зеркало заднего вида на торговца деревьями на обочине дороги.
— Он точно был странным! — сказал Дэнни сзади, закатывая глаза.
— Нехорошо так говорить о незнакомцах, — упрекнула его мать. — Помни, ты не должен судить о книге по её обложке.
Холод пробежал по её затылку; то ли от декабрьского холода, то ли ещё от чего, она не могла сказать. Она оглянулась и увидела, что Джордан так же напугана, как и она.
— Но я скажу одно. Если бы тот человек сзади был книгой… она, вероятно, была бы написана Стивеном Кингом.
Когда они вернулись домой, они пронесли большое дерево через двери патио, потому что оно было слишком объёмным, чтобы пройти через дверь подсобного помещения в задней части дома. Подставка для ёлки уже стояла рядом с камином. С некоторым усилием Ким и Джордан перевели большую ель в вертикальное положение, несколько раз чуть не потеряв равновесие. Затем они вставили её в воротник подставки, а Дэнни плотно закрепил её на месте с помощью винтовых язычков.
Всё время, пока они были заняты работотй, они не заметили, что их рыже-полосатый Крошка Пит сидел на спинке дивана и подозрительно разглядывал их и их новую покупку. Обычно кот был занят выражением своего любопытства во время таких проектов, раздражающе пробираясь между их ногами, пока они работали, и вообще доставлял собой неудобства. Но не в этот раз. Он просто присел на спинку дивана и не сводил своих зелёных глаз не с семьи Баллард, а с большого дерева, которое они принесли домой.
— Хорошо, — сказала Ким. — Развяжем её!
Джордан взяла ножницы, которые они достали из ящика кухонного инвентаря, и перерезала толстую бечёвку, связывающую ветки вместе. С каждым надрезом пышные зелёные ветки раскрывались и вставали на свои места. Когда она закончила, они отступили и стали любоваться большой елью.
— Ух ты! — сказала подросток. — Это должно быть самое красивое дерево, которое у нас когда-либо было.
Ким согласилась.
— Оно очень красивое.