Вообще-то, это всего лишь мужской член, но я в этот момент чувствую себя так, будто соединяюсь с чем-то гораздо большим, чем мой босс Радимир Борзов.
Когда же он начинает двигаться внутри меня, сначала медленно и плавно, а потом всё быстрее и быстрее, мне начинает казаться, что Борзов и есть весь мир.
Я беззвучно ору, широко открыв рот. Моё тело напряжено, я вижу вены на своей шее и безумные глаза. Я вижу напряжённое и потерянное, растерявшее все смыслы лицо Борзова. Да и какие ещё могут быть смыслы, кроме движения. Движения, не допускающего остановки, движения, становящегося сутью и единственной целью.
И, уловив ритм этого движения, я тоже начинаю двигаться. Я двигаюсь навстречу ему, желая вобрать его как можно глубже, полностью, без остатка.
Это продолжается недолго. Внезапно я понимаю, что мне не хватает воздуха. Это неимоверно сильный спазм заставляет меня сжаться. Я хватаю воздух ртом, как рыба, брошенная на берег. Моё тело оказывается скрученным и сломанным новыми спазмами, волнами и невыносимыми, мучительно сладкими ударами.
Я рычу и вою, я бьюсь головой об зеркало, и погибаю от наслаждения, и не могу понять, что со мной, потому что никогда раньше я такого не испытывала. Я кончаю так, будто умираю и тут же заново рождаюсь.
Борзов тоже кончает, он выскальзывает из меня и на миг прекращает поддерживать. Тогда я падаю на пол, на колючий ковёр и смотрю на своего истязателя снизу вверх. Смотрю, как его огромный, как дирижабль, покрытый вздувшимися венами член пульсирует, выталкивая мутную и густую влагу, горячие капли которой падают на мой живот и грудь.
Кабинка наполняется резким животным запахом и я, к своему ужасу, понимаю, что хочу ещё, что я ненасытна, бесстыдна, аморальна и нас, по всей видимости, все хорошо слышали.
Я пытаюсь подняться и не могу, ноги подкашиваются и не держат. Но надо одеваться.
– Надо одеваться, – вторит мне Борзов. – Поднимайся.
Я пытаюсь. Он тянет меня за руку и кое как ставит на ноги. Поднимает шорты и обтирает мне живот. Надо же, какая забота…
– Живая? – спрашивает он, как мне кажется самодовольно.
– А ты? – отвечаю я вопросом на вопрос и хмурю брови.
– Да, – говорит он молодцевато. – Можем повторить.
– Давай тогда в следующий раз уже прямо в метро это сделаем или на главпочтамте, чего уж мелочиться и прятаться за шторками в кабинках?
– В смысле? – недоумённо спрашивает он.
– А ты сам подумай. Ничего, что я на ты? Как я сейчас мимо людей пойду? Это ты такой джигит и сорви голова, а я кто?
– Кто? – удивляется он.
– Никто…
– Слушай, ну ты чего дуешься? Хорошо же было. Тебе же самой понравилось, я же вижу.
Видит он.
– Дохера ты видишь! Это тебя мама научила так с девушками обращаться?
Меня прям зло такое берёт, что и объяснить даже трудно.
– В смысле?
– В прямом. Не понимаешь? То есть всё нормально? Видать Артурчик перестарался вчера либо наоборот, слишком слабо долбанул.
– Так, Любавина, что опять за дела!
– Ничего. Пижаму порвал, а она денег стоит, между прочим. И они с неба не падают, а наоборот, их ещё добыть надо. Тебе, наверное, не понять… Трусы не забудь из шкуры леопарда.
И почему он такой идиот! Такой классный секс и такой урод… Не внешне, конечно, а так, в принципе… Я делаю шаг к занавесу и чуть не падаю. Ох, ёлки, ноги не держат. Вот он меня отделал так отделал.
Борзов подхватывает меня под руку и одёргивает штору.