– Вы знаете, кто он?
Лиллемур сжимает губы.
– Лиллемур. Вам нечего сказать, чтобы помочь мне?
– Забудь об этом. Рано или поздно он исчезнет.
– Откуда вы знаете?
Лиллемур оглядывается, словно желая убедиться, что их никто не слушает.
– Очевидно, он не останется здесь навсегда, – шепчет она. – Ты же понимаешь, что он этого не хочет?
– Нет, не понимаю! Вы должны мне помочь!
Лиллемур обхватывает себя руками:
– Сейчас он вернулся. Больше ничего не говори.
Нина видит, что давить на бедняжку бесполезно. Надо прийти в себя. Серьезно поразмыслить, во что ее втягивают.
Она всегда гордилась тем, что у нее хорошо получается общаться со стариками. Она никогда не ставит под сомнение их рассказы, а старается следить за ходом их мысли и пытается понять их.
Возможно, она слишком преуспела в этом. Возможно, делала так слишком долго.
Нина выходит в коридор и видит, как из холла заходят Юэль и Моника. Моника двигается осторожно, кажется, что за последние сутки она постарела лет на десять. У Юэля тоже потрясенный вид.
Нина идет им навстречу. Юэль поднимает руку и устало машет ей. Моника ничего не замечает.
Сломлены. Мы все сломлены.
– Как все прошло? – спрашивает Нина.
– Врачи ничего не нашли, – отвечает Юэль.
Они смотрят друг на друга. В коридоре пищит сигнализация. Нахаль зовет Нину. Она разворачивается. Красная лампочка мигает над дверью в квартиру Г2.
Петрус.
Нина быстрым шагом идет туда. Она слышит крик Нахаль, но не может определить, кричит она от боли или от злости.
Петрус сидит в постели, запустив пальцы обеих рук глубоко в волосы Нахаль. Одеяло сползло. Обрубки ног широко раздвинуты.
– Отпустите ее!
Петрус оборачивается к Нине и ухмыляется:
– Ты к нам присоединишься? Тут хватит на всех.
Нина пытается ослабить хватку мужчины. Длинные пряди волос Нахаль закрутились вокруг его скрюченных пальцев. На бледной коже головы женщины видны ярко-красные следы от ногтей Петруса.
– Волосы на месте? – спрашивает Нахаль и всхлипывает, пока Нина распутывает пряди. – Кажется, он что-то выдрал.
– Ничего страшного, – успокаивает ее Нина. – Просто стой спокойно.
– Вот черт, я просто собиралась дать ему инсулин, думала, что все делаю осторожно…
Нахаль чуть не плачет. Нина шикает на нее – не хочет делать подарок Петрусу.