Лейтенант впервые за все это время утратил свое прежнее холодное спокойствие: в этот раз он говорил нервно и раздраженно. С лица Плетнева тоже исчезло довольная гримаса, и он зло вытаращился на Дульцова. Но по тому, как внезапно изменилось настроение полицейских и Дульцову и Роману стало ясно: несмотря на показную веселость и то, что реальной угрозы для них здесь действительно никакой не было, все равно им бы совсем не хотелось, чтобы запись попала к начальству. Напряжение в машине нарастало: ситуация складывалась неприятной для всех и каждый хотел бы поскорее разрешить ее, но никто не видел выхода. И в этот самый момент в голове Романа родилась идея.
— Артем, подожди, пожалуйста, на улице, — сказал он, обратившись к другу.
Дульцов, пребывавший еще в довольно взвинченном состоянии, вопросительно посмотрел на Романа и, увидев его уверенное выражение лица, не сказав ни слова вышел из машины.
— Мы сами из N-ска, — кротко начал Роман, смотря по очереди то в глаза Плетневу, то на затылок лейтенанта. — Везем в Китай товар для продажи. Товар едет поездом, а мы на машине. Все деньги, естественно, на банковском счете, а наличность, которую взяли на дорогу, сейчас уже вся закончилась. Единственное, что у меня с собой есть, это вот — печатка, — сказал Роман, снимая с пальца кольцо, которое купил два дня назад у цыганки, и протягивая его вперед между сидениями.
Плетнев взял кольцо, и внимательно изучив его со всех сторон, передал лейтенанту.
— Оно стоит двенадцать тысяч, — продолжил Роман. — Мое предложение: вы даете мне за него четыре и забываете о правонарушении.
— Четыре тысячи — много, — тут же выпалил Плетнев.
— На меньше я не соглашусь. Его у вас за семь с радостью в любом ломбарде возьмут… Нет, — как бы приняв окончательное решение, сказал Роман. — Только четыре.
— А вдруг оно ворованное — зачем нам эти проблемы? — сказал Плетнев, но вопрос его прозвучал не как категорический отказ от сделки, а как будто он старался выторговать у Романа более выгодное предложение.
— Кольцо мое — никакое оно не ворованное, — твердо проговорил Роман. — За такое кольцо и семь тысяч — даром. К тому же, если предложение вас устраивает, то мы со своей стороны стираем аудиозапись и больше вы о нас никогда не услышите.
Плетнев повернулся к лейтенанту и снова посмотрел на кольцо.
— Давай, — раздался голос лейтенанта. — Я даже и себе его готов оставить, — добавил он, по всей видимости, обращаясь уже к своему напарнику.
— Да я бы тоже хотел его забрать, — вдруг сказал Плетнев. Ему с самого начала понравилось кольцо, и он охотно дал бы за него и все семь тысяч.
— Значит, договорились? — спросил Роман.
— Договорились, — сказал лейтенант.
Он поднял книжку правил дорожного движения, лежавшую между передними сидениями, под которой оказалась небольшая картонная коробка, доверху наполненная купюрами самого различного достоинства, отсчитал оттуда четыре тысячи и вместе со всеми документами передал их Роману, который, быстро взяв все это, поспешил выйти из полицейского автомобиля.
Оказавшись на улице, он увидел, что возле их машины на обочине стояло еще два легковых автомобиля и трактор — тот самый, который они обогнали на трассе. Водители торчали на улице, дожидаясь своей очереди — все как один с недовольными минами. Дульцов разговаривал с одним из них.
— Поехали, Артем, — сказал Роман, садясь вперед на пассажирское сидение.
— Почему поехали? Что вы решили?! — начал засыпать его вопросами Дульцов.
— Я тебе все сейчас расскажу. Поехали! — сказал Роман, раздражаясь от нетерпения.
Продолжая пребывать в недоумении, Дульцов подошел к машине и сел за руль.
∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙
— Ха-ха-ха-ха-ха! Ты что серьезно? — не веря своим ушам, спросил Дульцов.
— На полном серьезе! Вот смотри — четыре тысячи, — ответил Роман, доставая из кармана деньги.
— Аха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха!!! — снова засмеялся Дульцов и, совсем забыв про руль, чуть не отправил машину в кювет.
— Тихо-тихо! Ты за дорогой следи, — весело сказал Роман.
— А ты за сколько у цыганки кольцо купил?
— За четыре с половиной. Считай — почти ничего не потерял.
— Ха-ха-ха. Здорово ты придумал, — сказал Дульцов с искренним изумлением. — Вот это смекалка и хладнокровие! Слушай, может в тебе коммерсант все это время пропадал?.. Если бы мне вчера кто-нибудь сказал, что ты такое провернешь, я бы, наверное, и не поверил.
Роман вдруг смешался. Он и сам удивился, откуда у него появилось столько наглости, чтобы требовать денег за эту медную безделушку.