Тяга к свершениям: книга четвертая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Алкоголем. Пивом, — подняв брови, произнес Роман таким голосом, будто это было что-то совершенно очевидное и само собой разумеющееся.

— Тоже на отцовской машине катаешься?

— Да… Но я товар-то не вожу.

— А что делаешь?

— Заявки принимаю, логистику просчитываю, смотрю как выгодней бутылки в холодильнике расставить, сам холодильник куда лучше поставить… Работа интересная, — улыбнулся Роман. — Каждый день с полусотней человек пообщаться успеваю: продавцы, мерчендайзеры, менеджеры… большинство из которых, как правило, вижу впервые.

Роман замолчал, и в комнате вновь остались лишь жизнерадостные детские голоса из мультфильма. Привлекаемые ими братья повернулись и уставились в телевизор, но сделали это по большей части машинально, не осознавая и вовсе не замечая того, что происходило на экране.

— Алина, пойдем с тобой в спальню, там поиграем, — выключая телевизор, обратилась к дочке Марина.

Без всяких возражений Алина, которая и так уже не смотрела мультфильм, а все это время сидела молча, почти беззвучно, не поднимая глаз от альбома, собрала свои вещи и вышла за мамой.

— Что вы с Мариной решили? — спросил Майский у брата, когда они остались в зале вдвоем.

— Не знаю, — ответил Роман, предварительно посмотрев в коридор, как бы переживая, чтобы его не услышала супруга. — Официально я нигде не устроен и кредит мне никто не даст… Времени мало, — произнес он, совсем потупив голову. — Наверное, надо будет квартиру продавать и брать что-нибудь поменьше… Двухкомнатную какую-нибудь… Других вариантов я не вижу.

— А мама?

— А что мама? — вскинул Роман нахмуренный взгляд, и по его пылкой реакции стало ясно, что вопрос этот оставался открытым. — Одна треть в квартире моя по закону еще со времен приватизации, и ей никуда не деться — придется смириться.

— А ты с ней об этом разговаривал?

— Да, — снова поник Роман.

Майский испытал сильнейшую боль за брата, всем сердцем разделив его переживания. Четыре месяца назад, когда Роман приехал с Китая, он с облегчением и даже с каким-то воодушевлением воспринял тот факт, что поездка оказалась неудачной: это успокоило Майского, не дало ему ощутить себя никчемным, ни на что не годным неудачником, что непременно произошло бы в случае успеха младшего брата. Но после того как стало известно о болезни Марины, когда уже Роман оказался в более тяжелом, нежели он сам положении, вся раздраженность и злорадство Майского бесследно исчезли. Ясно увидев невзгоды и трудности, обрушившиеся на брата, Майский проникся к нему жалостью и самым глубоким сочувствием. И одновременно с этим он устыдился своего былого злорадства: вспоминая, как еще недавно он радовался и успокаивался неудачами Романа, ему стало стыдно и до невозможности противно за себя, за прежнее свое недостойное поведение и мысли. Эти чувства вдруг снова сдавили сейчас ему сердце, и он весь перекосился в лице, будто от физической боли.

— Ты знаешь, что операцию, которая требуется Марине, вполне успешно проводят в Москве? — продолжил Роман, после недолгого молчания. — В столице все для этого есть: клиника, врачи, оборудование — все. Для меня это стало шоком: не где-нибудь заграницей, а у нас в стране есть все необходимое, чтобы спасти человеку жизнь, но воспользоваться этим обычный гражданин не может, из-за непомерной стоимости лечения… Я считаю, что государство в таких случаях обязано обеспечивать операции. Можно уменьшить пособие по безработице, снизить пенсии, зарплаты служащим, деятелям культуры или другие статьи бюджета, но подобные операции являются первостепенными! Ничего нет страшнее, чем просыпаться каждое утро с мыслью, что время твое сочтено, ежедневно смотреть в глаза смерти, вести счет каждому дню, отлично зная при этом, что твоя болезнь или болезнь твоего близкого вполне излечима, что ты мог бы десятилетиями жить полноценной жизнью, но эта жизнь недоступна для тебя лишь потому, что ты не имеешь денег на лечение.

Остановившись, Роман первый раз поднял глаза: в них горело страдание — страдание, испепеляющее ему душу.

— Мне знакомы твои чувства, — твердо произнес Майский. — Я не понаслышке знаю, каково быть в нужде в нашем государстве и давно уже свыкся с мыслью, что власти в этой стране глубоко безразлично, что происходит с обычными гражданами. У представителей власти есть свои задачи, никак не связанные с судьбами проживающих в стране людей. Задача чиновников из трудовой комиссии заключается в том, чтобы сделать инвалида «здоровым», а служащих пенсионного фонда — снизить, как это только возможно, пенсионные выплаты гражданам. Все это — циничная экономия на бедных людях. Благополучие, здоровье или жизнь человека у нас не имеют никакой ценности…, — Майский затих на мгновение, но тут же вновь встрепенулся, распираемый бушевавшими в нем мыслями. — При этом посмотри, какие они себе здания строят: в пенсионном фонде ремонт такой, что любой банк позавидует. Пенсионеры и инвалиды вынуждены приходить в это шикарное здание за жалкими копейками, на которые должны потом умудриться выживать на протяжении целого месяца. Все это унизительно и постыдно! Происходит откровенное издевательство над людьми. Любому, кто хоть немного анализирует действительность, совершенно ясно, что нынешняя власть не для граждан — это власть для власти!

— И в полиции, и в таможне — все то же самое, — также возвысив голос, вставил Роман. — Что говорить о чиновниках, если даже сотрудникам правопорядка совершенно наплевать как на людей, так и на закон. Преследуя свои личностные интересы, они не гнушаются никакими методами!

— Все они: чиновники, полиция, власть — все погрязли в воровстве и коррупции. Продажные шкуры, за деньги готовые на любые бесчинства. Мелкие тараканы, мечутся, не понимая, что все это ерунда. Такая ерунда! Ха-ха-ха! — зло и как-то истерически засмеялся Майский. — Ну что такое деньги? Ничто! Но ради них они готовы на самые отвратительные и аморальные преступления… Я недавно на одну очень любопытную мысль наткнулся, — вдруг, как бы опомнившись, засуетился он, доставая из кармана брюк и разворачивая небольшой, сложенный вчетверо листок, весь исписанный аккуратным ровным подчерком. — Вот, послушай: «…пришло нам спасать нашу землю; что гибнет уже земля наша не от нашествия двадцати иноплеменных языков, а от нас самих; что уже, мимо законного управления, образовалось другое правленье, гораздо сильнее всякого законного. Установились свои условия; все оценено, и цены даже приведены во всеобщую известность», — Майский опустил бумагу и пылающим взглядом сверкнул на Романа. — Знакомо? Когда ты думаешь это написано? Почти двести лет назад! Это Гоголь. Мертвые души. Посмотри — сейчас все то же самое. Россию охватила такая коррупция и злоупотребление властью, которые сопоставимы по масштабу с временем жизни Гоголя, когда в стране был царский режим и крепостное право!.. В стремлении воровать и кормиться на взятках современная власть плодит сама себя, расширяя свои функции, потому что только это сейчас и востребовано. О чем мечтает современная молодежь? Разве хотят они стать учеными, писателями, рабочими? Чиновник, таможенник, налоговый инспектор — вот в их понимании лучшая работа, так называемые «хлебные места». В наше время жизнь человека считается устроенной лишь в том случае, если он сидит на какой-нибудь государственной должности и наделен пусть даже минимальной властью, но дающей ему доступ к казенным деньгам или возможность брать взятки!

Майский резко замолчал, не в силах продолжать от охватившего его крайнего возбуждения. С минуту он сидел молча, а переведя дыхание и несколько поостыв, снова заговорил, но уже спокойнее, размеренным и твердым тоном.

— Россия — это измученная собака, все внутренние органы которой распухли от паразитов. Она не может бежать, не в состоянии уже даже идти, потому что у нее совсем не осталось сил. Дрожащие лапы еле-еле удерживают исхудавшее тело с огромным водянистым отвисшим животом, полным расплодившихся гадов. Ненасытные паразиты вытягивают из нее все соки, и точка невозврата пройдена. Собака уже не сможет излечиться от гложущих ее тварей — их слишком много. Теперь есть только два варианта: или она прогрызет себя, сбросит этот смертельный груз, залижет раны и, приведя свои внутренности в нормальное состояние, побежит вперед, или рухнет, свалится под гнетом паразитов, которые и после смерти продолжат жрать ее изнутри, пока от собаки не останется ничего, и пока они сами не умрут вместе с ней!

Майский остановился: из-под его нахмуренных бровей черными огнями горели округлившиеся глаза, мышцы на лице и шее были сведены в напряжении, а сжатая в кулак рука с силой уперлась в кресло.

На протяжении всей речи Роман молчал, не отводя взгляда от брата, и даже когда тот закончил, еще некоторое время продолжал смотреть на него, будто загипнотизированный.

— В стране царит беззаконие и вакханалия власти, — наконец заговорил Роман. — Чем большей властью ты наделен, тем большие бесчинства можешь творить, тогда, как обычные люди не в состоянии рассчитывать на соблюдение даже самых элементарных своих прав.

— Но ведь именно обычных людей в стране большинство и почему же мы до сих пор терпим такое положение дел? Почему мы молча и покорно соглашаемся с любыми, самыми вопиющими случаями злоупотребления властью?! — громко спросил Майский.

Не раз задававшийся этим вопросом прежде, еще во время работы в министерстве, Роман никогда не мог найти на него определенного ответа, и сейчас тоже не знал что сказать брату, а лишь виновато опустил голову.

— Вокруг только и говорят о том, что невозможно больше терпеть вседозволенность чиновников и бюрократов, — продолжил Майский, отвечая на собственный вопрос. — Для всех тех, кто не стали бездумными жертвами лживой пропаганды, льющейся из телевизоров, совершенно очевидно, что преступная коррумпированная власть грабит страну в невообразимых даже для государств третьего мира масштабах. Видя, в какое беспросветное болото скатывается Россия, люди открыто и повсеместно выражают свое недовольство. Но пока это лишь несвязанные возмущения — ничего не изменится. Мы должны объединиться, четко понять, что наша задача, задача каждого гражданина — вести посильную борьбу с продажной властью, всей душой восстать против любых бесчинств и злоупотреблений!

Майский снова погрузил руку в карман брюк, доставая из него тот же исписанный листок, который до этого уже успел убрать назад.

— «Все будет безуспешно, — развернув бумажку, начал читать он, — покуда не почувствовал из нас всяк, что он также, как в эпоху восстанья народ вооружался против врагов, так должен восстать против неправды»! Это там же, у Гоголя. И в этом вся суть! Мы должны объединиться и скинуть бремя раздирающих нацию мародеров — чиновников и всей действующей власти!!!