Подойдя к кабинету, он открыл дверь и, пригласив Майского, зашел следом за ним.
— Максим Леонидович, а какая пенсия у вас была в Я-ске? — спросил Белокобыльский, пройдя за стол, раскрыв лежавшую перед ним толстенную папку и начав возвращать в нее извлеченные ранее листы.
— Пятнадцать тысяч, — настороженно ответил Майский, не понимая, к чему клонит юрист, но чувствуя, что ничего хорошего этот вопрос ему не предвещает.
— Пятнадцать тысяч очень приличная выплата по инвалидности, — заметил Белокобыльский.
— По-моему это копейки, на которые только и можно, что существовать.
— На самом деле, мало в каком регионе имеются подобные пенсии, — с этими словами Белокобыльский закончил с папкой, отложил ее в сторону и весь оборотился к Майскому. Лицо его озарилось доброжелательнейшей улыбкой, а сам он, сложив руки на столе, в своей проникновенной манере поднял брови и подался телом несколько вперед, как бы навстречу собеседнику. — А вы знаете причину, по которой в Я-ске такие выплаты по инвалидности?
— Нет, — совсем нахмурившись, резко ответил ему Майский.
— Там очень хорошие северные и региональные надбавки, которые увеличивают базовые платежи в несколько раз, — продолжил Белокобыльский с серьезным выражением лица. Заметив, что улыбка произвела обратный эффект и лишь еще более раздражила собеседника он поспешил убрать ее. — N-ск же находится значительно южнее, и таких надбавок здесь нет. Поэтому, когда ваши выплаты по инвалидности перевели в ведение местного отделения пенсионного фонда, они были пересчитаны и уменьшены на величину северных и региональных коэффициентов, — заключил Белокобыльский.
В кабинете повисла пауза. Майский несколько мгновений отрешенно смотрел перед собой.
— И что теперь? — наконец, спросил он. — Когда мне вернут выплаты на прежний уровень?
— Фонд не может вернуть их на прежний уровень, — ответил Белокобыльский. Вопрос Майского даже несколько обескуражил его. — Это не получиться просто потому, что для N-ска не предусмотрены такие северные надбавки как в Я-ске.
— Вы хотите сказать, что моя пенсия останется такой же, как и сейчас?
Белокобыльский ничего не ответил, а лишь только слегка кивнул головой.
— Ерунда какая-то… У меня сейчас пенсия пять тысяч. Вы представляете, как можно жить на пять тысяч в месяц? Это полная ерунда! — в запале говорил Майский, будто бы самому себе.
Белокобыльский продолжал молчать.
— Вы говорите, что уменьшили мне пенсию на величину северных коэффициентов? — выпучив глаза, наконец, обратился Майский к юристу.
— Да.
— Уменьшили в три раза?!
— Да, — сохраняя прежнее спокойствие, ответил Белокобыльский.
— То есть эти районные надбавки по размеру в два раза больше самой пенсии?!
— Именно так.
— Это какой-то бред! — раздраженно выпалил Майский. Он опустил голову, пытаясь осмыслить услышанное, как взгляд его упал на пластиковую папку с документами, которую он принес с собой. Увидев ее Майский вдруг встрепенулся и быстро принялся искать в ней что-то.
— У меня же постановление суда на руках! Вот, посмотрите, — протянул Майский бумагу Белокобыльскому.
— Я видел решение Я-ского суда и у меня есть его копия, — сказал юрист, даже не прикоснувшись к протянутой бумаге.
— Так о чем вы тогда мне говорите?! — зло вытаращился на него Майский. — В нем же четко прописано, что моя пенсия не может быть ниже пятнадцати тысяч!
— Там действительно фигурирует цифра пятнадцать тысяч, но она распространяется только для Я-ской области, со всеми полагающимися в этом регионе надбавками. Естественно, что в N-ске сумма ниже. При этом ваша базовая часть, минимальный размер которой также оговорен в постановлении, никак не поменялась.
— Да что вы вообще такое несете?!! — вспыхнул Майский, окончательно утратив над собой контроль. — Вы же сами говорили мне, что когда я предоставлю вам бумаги, то мне сразу восстановят пенсию и даже вернут невыплаченную часть?!
— Именно так все и было бы, если бы произошла ошибка или вам сократили пенсию незаконно, — опустив брови, тоже заметно повысил голос Белокобыльский. — Но в вашем случае размер выплат определен в строгом соответствии с действующим законодательством.
— Что за чушь?! Какого черта вы тогда заставили меня собирать кучу этих бумаг?! — резким движением руки указал на принесенные документы Майский.
— Если у вас нет больше вопросов, я бы хотел прекратить наш разговор, — сдвинув брови, резко отрезал Белокобыльский.