Северус смутился. Он отвёл взгляд и, поёжившись от сквозняка, запахнул воротник халата. Отвернувшись, он нерешительно отошёл к окну.
Ну что ж, я попыталась. Понимая его молчание и нерешительный кивок, как «да», я взялась за ручку двери.
— Любовь?
Я обернулась. Он хочет мне что — то сказать?
— Да?
Я посмотрела ему в лицо. Он, кажется, пытался что — то придумать.
— Подожди, — сказал он и отвёл глаза.
Я смутилась и опустила взгляд.
«Неужели?»
— Ты ничего не забыла?
«Ах, вот оно что».
Я обернулась к двери в душ.
— Выключить свет, — он кивнул. — Я не знала, что тебе будет так трудно сказать одно короткое слово, — сказала я немного раздраженно и, отвернувшись, взялась за ручку двери.
— Какое? — прошептал он где — то рядом с моим ухом.
Он аппарировал?
— Нокс, — ответила я и, обернувшись, встретилась взглядом с теперь единственным источником света в комнате, с его глазами.
От его близости стало как — то слишком жарко. Мы почти касались друг друга, казалось, что каждый участок моего тела от его отделяет слой воздуха не более миллиметра. Я сглотнула и снова заглянула ему в глаза.
— Люмос, — произнес он, и я увидела, что он оказался не менее смущённым, чем я.
«Да что же это такое?»
Переборов смущение, и пока он не убежал от меня, я обвила руками его шею и прижалась щекой к его груди.
— Любовь?
— Да? — она обернулась и уставилась на него с каким — то ожиданием.
Северус на секунду отвёл глаза, чтобы справиться с эмоциями и заметил свет, пробивающийся из — за не до конца закрытой двери в ванную.
— Ты ничего не забыла? — просто вырвалось. «Дурацкий характер».
Она посмотрела на дверь, потом разочарованно на него.
— Выключить свет, — Северус просто кивнул. — Я не знала, что тебе будет так трудно сказать одно короткое слово, — сказала она раздраженно и, отвернувшись, взялась за ручку двери.
«Только не сейчас. Не уходи! Трудно! Действительно очень трудно. Поймёт ли она?»
— Какое? — Северус не заметил, как оказался рядом с женой, должно быть, так хотел быть рядом, что непроизвольно аппарировал. Хорошо ещё, что понизил свой голос до шёпота, иначе она бы точно ушла.
— Нокс, — она обернулась, и стало нестерпимо жарко от её близости, от аромата её волос закружилась голова. Свет в комнате погас, и только её глаза горели прямо перед ним. Северус оперся руками о дверь по обе стороны от её плеч только для того, чтобы перевести дух после неожиданной аппарации и справиться с эмоциями. Но придвинувшись ещё ближе к ней, он почувствовал, как она судорожно вдохнула воздух. Именно почувствовал. И, отстранившись, произнес: «Люмос».
Он хотел ещё многое сказать. Сказать, что сожалеет, и не хотел её пугать. Сказать, что уже поздно и ей пора отправляться в спальню. Ещё какую — нибудь незначащую чепуху, способную даже расстроить нормальный брак, но…