– У тебя это было когда-нибудь в самолете? В туалете?
– Саша, даже не начинай.
– Нет, правда?
– Конечно, не было. И не будет.
– Хочешь, я больше ни разу про женитьбу ничего? То есть вообще?
– Цена вопроса?
– Да.
– Я тебе не верю.
– Клянусь.
Маша видела, что Саша врет, – получив свое, через день-два опять затянет волынку. Но, черт возьми, у нее и в самом деле ни разу не было этого приключения, которое так часто можно увидеть в фильмах и сериалах. А Саша мужчина, что ни говори, очень симпатичный. Маша представила, как это будет, а если уж она что представила, значит, это может стать явью, поскольку воображать она предпочитает вещи в принципе возможные. К примеру, она никогда не мечтала о полетах в космос, блужданиях по далеким планетам, как это описывается в некоторых романах Саши, этого в ее жизни никогда не будет, следовательно – неинтересно.
– Учти, если обманешь…
– Ни за что!
Они смотрели друг на друга и улыбались. Саша понимал, что Маша ему не верит, Маша, в свою очередь, понимала, что он не поверил в ее веру, но зато все стало похоже на игру – игру здоровых и вполне еще молодых людей.
– Кто пойдет первый? – спросила Маша.
– Могу я. Как бы случайно не заперся. Этим и оправдаемся, если что.
– Глупо. Иди. Но запрись, а то другая войдет. Я постучу три раза. Вот так, – и Маша для пущего юмора постучала Сашу три раза по лбу. Он засмеялся и ушел.
Через два дня Саша сидел у стенда с единственной своей переведенной книгой. Маша модерировала, задавала ему вопросы, переводила ответы. Сверху висел рукописный плакат с надписью, которую придумала Маша: «РОССИЯ – ЭТО ФАНТАСТИКА». Мимо шли люди, некоторые останавливались, недолго слушали и фланировали дальше, хотя Маша старалась сделать остроумными и оригинальными ответы Саши, который, как многие писатели, был не силен в устном жанре, к тому же говорил слишком подробно, слишком глубокомысленно, уважая себя и свое творчество. На стульях пред стендом сидели несколько человек, в том числе две старушки в очках, которым Маша была благодарна, потому что они не только внимательно слушали, но и что-то записывали в одинаковые блокноты одинаковыми ручками с логотипами какого-то издательства – видимо, рекламные подарки.
Соседка
Дом был панельный, пятиэтажный, построенный на краю окраины, дальше – брошенный песчаный карьер, поросший кустами и бурьяном; там по вечерам собирались компании подростков, молодых людей и зрелых выпивох, часто жгли костерки и костры – без практической надобности, для уюта общения. Еще дальше высилась труба ТЭЦ. А за ней, у подножия пологого холма, раскинулась свалка, днем и ночью чадившая. Иногда одновременно дымили и костры, и ТЭЦ, и свалка, и Марику, сидевшему у окна за столом и делавшему уроки, представлялось – он любил фантазировать, – что это вражеские войска подошли к городу, расположились на привал и варят кашу на сотнях костров, чтобы наутро со свежими силами пойти на приступ.
Марик, Марик, друг мой Марик, о нем пойдет речь. Впрочем, ему не нравилось и до сих пор не нравится уменьшительная форма этого имени, поэтому – Марат. Марат Горстков.
Балконы с лицевой части дома были смежные, отделенные решетчатыми перегородками по высоте перил. Наверное, советские проектировщики считали, что соседям нечего прятать друг от друга. И действительно, сначала никто не отделялся. Марат в первый же день, когда вселились, увидел рядом, можно рукой дотянуться, худенькую девочку с косами. Она с любопытством смотрела вниз и ела большой ломоть хлеба, густо намазанный вишневым вареньем.
– Привет, – сказала она и слизнула с руки капнувшее варенье.
– Здорово, – угрюмо ответил Марат.
– Хочешь?
– Как ты отломишь? Измажешься вся.
– Я оставлю.
– Ладно.
Она откусила еще несколько раз – мелко, выравнивая так, чтобы не видны были овальные углубления от зубов, оставила ровно половину, дала Марату. Потом сковырнула с перил засохший цементный комочек, кинула вниз, проследила за его падением. Сказала:
– Никогда так высоко не жила, а ты?
– Чего тут высокого, пятый этаж, – уклончиво ответил Марат, хотя сам переехал сюда с родителями, бабушкой и сестрой из одноэтажного ветхого дома, где не было газа, вода только холодная, туалет во дворе. И вся семья, конечно, радовалась роскоши нового жилья – и газ тут, и вода горячая, и ванна с туалетом, причем раздельные!