Но никто не остановил, только штрафы потом пришли – видеокамеры в нескольких местах зафиксировали превышение скорости.
Потом было несколько дней горячей работы, а в воскресенье он должен был вылететь на отдых к далекому и теплому синему морю.
В субботу вечером позвонила Елена.
– Привет, ты дома?
– Да.
– Один?
– Да.
– Отлично. А я уже тут, прямо у твоего подъезда. И трезвая, – добавила она со смешком.
– И что?
– Неужели кофе не напоишь?
– Ты кофе попить приехала?
– Это хамство, Антон, впусти – поговорим.
Войдя, она тут же, в прихожей, начала его целовать, говоря:
– Я знаю, что ты обо мне думаешь. То есть не знаю, но мне все равно. Ты, наверно, подумал, что я была пьяная и поэтому? Нет. Меня к тебе потащило. Очень сильно. Я все это время о тебе думала.
– Так не бывает. Сто лет знакомы – и разглядела?
– А вот да, разглядела. Ну, улыбнись, обрадуйся. Ты страшно мнительный.
– А ты нет?
И еще что-то говорили, неловко топчась, будто в странном танце, переместились в комнату. Из последующего Антон помнит только свой выкрик:
– Да пошло оно все к черту, в конце-то концов!
То ли он от чего-то начисто отрекался, то ли, наоборот, что-то без рассуждений принял.
Утром Елена спросила:
– Если я скажу, что ты лучше всех, кто у меня был, поверишь?
– Редкий мужик такому не поверит.
– Я правду говорю.
И Антон не полетел к далекому и теплому синему морю.
Отпуск провел в Кратове. Заодно нанял людей для расчистки сада и ремонта дачи. Татьяна Борисовна и Настя уехали в Москву, а Елена и Антон дни и ночи проводили в уже готовой комнате, слыша, как в остальных стучат, пилят, сверлят, как совсем рядом переговариваются рабочие, свободно при этом матерясь, забыв, что хозяева неподалеку.
Через пару недель Антон убедился в невероятном – Елена в него влюбилась. Не мог понять, как это произошло, но – произошло.
– Кружил возле меня, гад, выжидал, хоть бы чем-то дал знать, какой ты! – говорила она. А однажды вдруг заплакала, и плакала долго, уткнувшись лицом в подушку, стискивая ее руками. Он терпеливо ждал, молчал, она повернулась и, вытирая глаза, сказала:
– Даже не спросит, чего реву. Железный мужчина.
– А чего ревешь?