– Давай не будем.
– Будем. Она это имела в виду, Настя? Когда сказала, что у нее не получилось? Соблазнить пыталась тоже тебя?
– Тоже – как кто?
– Как я.
– А ты соблазняешь разве?
– Конечно. И успешно. Пойдем. Сарайчик видел в углу? Маленький, как конура собачья, но топчан там отличный, я днем сплю иногда.
– Перестань.
– Чего ты?
Антон налил себе еще, выпил, но вино подействовало как отрезвляющая жидкость: все прояснилось, стало четким, в том числе и мысли.
– Сейчас я тебя обижу, – сказал он. – Скажу правду. Женщины ненавидят, когда им про них правду говорят.
– Валяй. Добей меня.
– Добиваю. Тебе просто нужна компенсация. Нужно доказательство, что тебя страшно хотят, что ты нужна.
– Фрейд твою мать, наповал! – расхохоталась Елена. – Умник тоже! Да ясен пень, что нужна компенсация, а кому не нужна? Канцелевича вот мама не любила. То есть любила, но больше всего любила свою красоту, а потом поочередно своих трех или четырех мужей. Плоховато у нее было с материнским инстинктом, накормить забывала иногда, он мне жаловался. Прямо со слезами, представляешь? Вот тут, где ты, сидел и плакал, выпивший, естественно. Ну вот, он теперь и мстит всем женщинам. Так и будет влюблять в себя, а потом бросать. Начал с меня, потом будет эта Анус, потом еще кто-то. Да, Антон, компенсация. Тебя это унижает? Какие мы все непростые! Да возьми ты меня легко, весело, Антон, почему нет? Красивая женщина, ты с ума по ней сходишь, а она хочет немного тепла, что тут унизительного?
– Сама же меня презирать будешь.
– С чего бы? Не сантехнику спьяну предложила, лучшему другу! Так, подожди.
Пошла в дом, вернулась с толстым ватным одеялом в руках, бодро сказала, как о чем-то решенном:
– Они спят, все нормально, можем тут.
– Лена… Ты знаешь, что Настя Ленкой тебя зовет?
– Конечно, не заговаривай зубы.
Она расстелила одеяло на полу, подсела к нему, обняла, посмотрела в глаза.
– Ты правда меня любишь?
– Давно уже.
– Тогда думай не о себе, а обо мне. Мне это нужно.
– Подлая ты. Знаешь, что сказать.
– Я поэт или нет? Умею, да.
Все получилось почти смешно – путались в одежде, уронили стул, шептались, хихикали, пытались настроиться на серьезный лад, но ничего не вышло. Елена гладила по щеке, успокаивала:
– Ты слишком долго этого ждал. Немного полежим, ты привыкнешь, все будет нормально.
– В другой раз.
Антон встал, оделся и пошел к машине.
Ехал так же быстро, как и сюда. Почему-то хотел, чтобы остановила дорожная полиция. Он начнет спорить, они будут хамить, он возмутится, завяжется драка, ему наденут наручники, отвезут в отделение, он там переночует среди бомжей и алкашей…