— Ты важнее дома. Жена Ларса думает так же. Идем.
— Никуда я не пойду. У нас со Скъегги уговор. Он обещал помочь Ансельму и Ларсу, я обещала ему брак.
— Уговор, значит? Сделка? — Уирка вдруг закричала: — Никогда, слышишь! Никогда и ни за что нельзя себя продавать!
Хельга так растерялась, что тоже заговорила громче, чем нужно:
— Уходи! Ты мне не мать и не сестра. Я выбрала то, что хотела.
— Да чтобы тебя демоны взяли, Хельга! Ты не можешь хотеть за него замуж!
Тут Хельга сообразила, что они орут друг на друга, не хоронясь. Указала на дверь чулана — убирайся, мол, и скорее! Но в другую дверь уже вошел Скъегги с факелом в руке — растрепанный, сонный, в криво надетой и нерасправленной рубашке, с голыми ногами.
Уирка сжалась в комок. Хельге показалось, что волосы на ее затылке приподнялись. Скъегги же расхохотался:
— У вас девичник, так поздно? Что ж, девочки, развлекайтесь, только не шумите сильно.
Он вышел и прикрыл за собой дверь.
Уирка стояла с открытым ртом. Подсвечник в ее руках дрожал, и тени подскакивали, мелко тряслись. У Хельги зарябило в глазах.
— Ложись спать, — сказала она мягко. Ей хотелось и заплакать, и засмеяться, и пожалеть Уирку. — Давай попрощаемся. Пожелай мне счастья, сестренка.
— Счастья? — прошептала Уирка прыгающими губами. — Ты п-продала себя. Какое тебе счастье?
Хельга увидела слезы на ее глазах и заставила себя улыбнуться. Погладила по руке:
— Ну, тогда я пожелаю тебе счастья. Прощай, сестренка.
Уирка дунула на свечу, и Хельга услышала, как стукнула дверь чулана. Она снова осталась одна в темноте. «Уирка, дурочка! — сказала она тихо, уже сама для себя. — Ты просто не видела богиню».
На следующий день Ларс со Скъегги снова надолго пропали в болотах. А после обеда Ларс от имени жениха вручил Хельге свадебный дар — серебряное ожерелье с камушками. И обязался передать лагману дар за невесту при первой же встрече.
О ночном происшествии никто не сказал ни слова, словно его и не было.
Хельга и Скъегги выпили пива из одной чаши, а потом поцеловались. Губы Скъегги были мягкими и мокрыми от пива. Поцелуй получился дружеским, не противным, не возбуждающим. Коротким и почти шутливым. Хельга была благодарна Скъегги за это.
Подвыпивший Скъегги благосклонно выслушивал ритуальные поздравления и выглядел званым гостем и желанным женихом. Ларс с супругой держались торжественно и серьезно, их сыновья были мрачны, да и остальные домочадцы веселостью не отличались.
Кьяртан не смотрел на Хельгу, и это ее мучило. Неужели он, как и Уирка, презирает ее? Неужели она останется в памяти любимого продажной тварью? «Ну и пусть!» — думала Хельга, но сердце томилось, и хотелось кричать.
Всё внимание Кьяртана занимала Рената, а она смотрела только на очень красивого молодого человека в скогарской одежде, по виду явно не скогарца, который сидел рядом с ней и с утомленным видом ковырял ножом яства.
Зато Уирка никак не хотела отстать, ходила вокруг да около, кружила у верхнего стола, так, словно не решался подойти.
Скъегги заметил его и сказал Ларсу:
— Вон там у вас сидит человек Растуса. Флавий, кажется? Я хочу с ним говорить.
Молодого красавца подозвали к новобрачным. Тощий, с синим от бритья лицом и тенями под глазами, он все же был замечательно красив. Так красив, что Хельга смутилась и стала поправлять волосы.
Скъегги весь расплылся от удовольствия.
— Ну, подойди, половинник. Не бойся. Поздравь меня.
Он поднялся с лавки, обнял красавца за плечи и, буквально поедая его своими белыми глазами, закричал:
— Ну что, половинник? Я ведь говорил, что тебе отольется смерть моего брата?